Форма входа

Поиск

Мини-чат

Статистика





Пятница, 21.07.2017, 13:38
Приветствую Вас Гость | RSS
Мистический Круг
Главная | Регистрация | Вход
"СКАЗКИ О СИЛЕ" - Страница 2 - Форум


[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 3«123»
Модератор форума: Fagot 
Форум » Дедушка Карлос » Отжатый Карлос » "СКАЗКИ О СИЛЕ" ("Карлос Кастанеда.")
"СКАЗКИ О СИЛЕ"
FagotДата: Суббота, 27.08.2011, 14:24 | Сообщение # 51
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Конечно, дубль может совершать поступки, — сказал я.
— Конечно! — ответил он.
— Но может ли дубль действовать от самого себя?
— Это он сам, проклятие! Мне было очень трудно объяснить свою мысль. Я хотел сказать, что если маг может совершать два поступка одновременно, то его способность к утилитарному производству удваивается. Он может работать на двух работах, быть в двух местах, видеть двух людей и т.д. сразу. Дон Хуан терпеливо слушал.
— Позволь мне сказать так, — продолжал я. — гипотетически, может ли дон Хенаро убить, позволив это сделать своему дублю?
Дон Хуан смотрел на меня. Он покачал головой и отвел глаза в сторону.
— Ты набит сказками о насилии, — сказал он. — Хенаро никого не может убить, просто потому что у него более не осталось заинтересованности в окружающих его людях. К тому времени, когда воин способен победить видение и сновидение, и осознает свое свечение, в нем не остается подобных интересов.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Суббота, 27.08.2011, 14:26 | Сообщение # 52
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Я ответственен в твоем замешательстве, — сказал он, — но ты должен вспомнить, что в другой раз я рассказывал тебе, что с тобой я не следую той последовательности, которую мне предписывал мой собственный учитель. Он был магом, и мне следовало бы на самом деле толкнуть тебя в тот мир. Я этого не сделал, потому что меня не заботят больше подъемы и падения окружающих меня людей. Однако, слова моего учителя запали в меня. И я неоднократно разговаривал с тобой в той манере, в которой он сам бы говорил со мной. Хенаро человек знания. Самый чистый из всех их. Его поступки неуязвимы. Он вне обычных людей и вне магов. Его дубль — это выражение его радости и его юмора. Таким образом он, пожалуй, не сможет использовать его для создания или разрешения ординарных ситуаций. Насколько я знаю, дубль это сознание нашего состояния как светящихся существ. Он может делать все, что угодно и тем не менее он предпочитает быть ненавязчивым и мягким.

Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Суббота, 27.08.2011, 14:28 | Сообщение # 53
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Видишь ли, если тебе не интересно позвать Хенаро, то мне интересно, — сказал он решительным тоном. — мне нравится его компания.
Во рту у меня появился ужасно кислый привкус. Капли пота побежали у меня с бровей и с верхней губы. Я хотел что-нибудь сказать, но сказать было действительно нечего.
Дон Хуан бросил на меня долгий изучающий взгляд.
— Давай, — сказал он. — воин всегда готов. Быть воином это не значит просто желать им быть. Это скорее бесконечная битва, которая будет длиться до последнего момента нашей жизни. Никто не рождается воином. Точно так же, как никто не рождается разумным существом. Мы сами себя делаем тем или другим. Подтянись, я не хочу, чтобы Хенаро увидел тебя таким дрожащим.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Суббота, 27.08.2011, 14:30 | Сообщение # 54
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Хенаро пришел, потому что он хочет рассказать тебе о другом, — сказал дон Хуан. Он сделал так, будто уступал дону Хенаро трибуну. Дон Хенаро поклонился. Он слегка повернулся, чтобы быть лицом ко мне.
— Что ты хочешь знать, Карлитос? — спросил он высоким голосом.
— Хорошо, если ты собираешься рассказать мне о дубле, то рассказывай мне все, — сказал я, разыгрывая беззаботность.
Они оба покачали головой и посмотрели друг на друга.
— Хенаро собирается рассказать тебе о видящем сон и видимом во сне, — сказал дон Хуан.
— Как ты знаешь, Карлитос, — сказал дон Хенаро в тоне оратора, делающего разминку, — дубль начинается в сновидении.
Он бросил на меня долгий взгляд и улыбнулся. Его глаза скользнули с моего лица на записную книжку и карандаш.
— Дубль — это сон, — сказал он, вытягивая руки, а затем встал. Он прошел к краю веранды и вошел в чапараль.
Он стоял рядом с кустом, повернувшись к нам на три четверти профиля. Видимо, он мочился. Через секунду я заметил, что с ним что-то неладно. Казалось, он отчаянно пытается помочиться и не может. Смех дона Хуана был намеком на то, что дон Хенаро опять шутит. Дон Хенаро изгибал свое тело таким комическим образом, что привел меня и дона Хуана в настоящую истерику.
Дон Хенаро вернулся обратно на веранду и сел. Его улыбка излучала редкую теплоту.
— Когда ты не можешь, то уж просто не можешь, — сказал он и пожал плечами. Затем, после секундной паузы он добавил, вздохнув: «да, Карлитос, дубль — это сон.»
— Ты хочешь сказать, что он нереален? — спросил я.
— Нет. Я хочу сказать, что он сон, — ответил он.
Дон Хуан вмешался и объяснил, что дон Хенаро говорит о первом появлении осознания, что мы являемся светящимися существами.
— Все мы различны, поэтому детали нашей борьбы различны, — сказал дон Хуан. — однако ступени, по которым мы следуем, чтобы прибыть к дублю, одни и те же. Особенно первые ступени, которые еще не прочны и не уверенны.
Дон Хенаро согласился и сделал замечание о неопределенности, которую маг имеет на этой стадии.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Суббота, 27.08.2011, 14:34 | Сообщение # 55
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Да каждое слово и предложение приптаны Силой!Не чего не скажешь.

Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
ШтопорДата: Воскресенье, 28.08.2011, 00:04 | Сообщение # 56
Искатель Духа
Группа: Администраторы
Сообщений: 4585
Репутация: 37
Статус: Offline
Дубль сон а ты реальность ..

Воин всегда не победим.
 
ШтопорДата: Воскресенье, 28.08.2011, 00:04 | Сообщение # 57
Искатель Духа
Группа: Администраторы
Сообщений: 4585
Репутация: 37
Статус: Offline
но сознание и там и там но по разному осознанно

Воин всегда не победим.
 
FagotДата: Вторник, 30.08.2011, 20:18 | Сообщение # 58
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Quote (stopor)
но сознание и там и там но по разному осознанно

Дело в том друже что когда сновидищий развил дубль то у него сон сливается с реальностью.и поэтому воин может быть в двух местах одновременно.Кстати о птичках. Ученые физики мутили я точно не могу сказать я по Зомби -ящику смотрел краем глаза.короче наблюдали толи электрон то-ли фотон одновременно в двух местах.если на рою а инете то выложу.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Вторник, 30.08.2011, 20:19 | Сообщение # 59
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Но это сказки о силе!

Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 28.09.2011, 21:37 | Сообщение # 60
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Дон Хуан вмешался и объяснил, что дон Хенаро говорит о первом появлении осознания, что мы являемся светящимися существами.
— Все мы различны, поэтому детали нашей борьбы различны, — сказал дон Хуан. — однако ступени, по которым мы следуем, чтобы прибыть к дублю, одни и те же. Особенно первые ступени, которые еще не прочны и не уверенны.
Дон Хенаро согласился и сделал замечание о неопределенности, которую маг имеет на этой стадии.
— Когда это первый раз случилось со мной, я не знал, что это произошло, — объяснил он. — однажды я собирал растения в горах. Я добрался до места, которое уже было обработано другими собирателями растений. У меня было два огромных мешка растений. Я решил уже идти домой, но сначала захотел немножко отдохнуть. Я прилег рядом с тропой в тени дерева и заснул. Затем я услышал, что с холма спускаются люди и проснулся. Я быстро побежал прятаться в укрытие за кустами на небольшом расстоянии от дороги, где заснул. Пока я прятался там, у меня было беспокойное впечатление, что я что-то забыл. Я посмотрел, захватил ли я свои мешки с растениями. У меня их не было. Я посмотрел на то место через дорогу, где я спал, и от испуга чуть не потерял штаны. Я все еще спал там! Это был я! Я потрогал свое тело. Я был я сам!
В это время люди, которое спускались с холма, уже подходили ко мне, который спал. В то время как я, который не спал, беспомощно выглядывал из укрытия. Черт бы все это побрал! Это был сон!
Дон Хенаро остановил свой рассказ и взглянул на меня, как бы ожидая вопроса или замечания.
— Расскажи ему, где ты проснулся во второй раз, — сказал дон Хуан.
— Я проснулся у дороги, — сказал дон Хенаро. — там, где заснул. Но на какой-то один момент я не знал полностью, где я был в действительности. Я почти могу сказать, что я все еще смотрел на себя просыпающегося, затем что-то дернуло меня к краю дороги, и я оказался протирающим глаза.
Последовала долгая пауза. Я не знал, что сказать.
— И что ты сделал потом? — спросил дон Хуан.
Когда они оба начали смеяться, я сообразил, что они оба поддразнивают меня. Он подражал моим вопросам.
Дон Хенаро продолжал говорить. Он сказал, что на секунду застыл, а затем пошел все проверить.
— Место, где я прятался, было в точности таким, каким я его видел, — сказал он. — и люди, которые прошли мимо меня, удалялись мимо дороги на небольшом расстоянии. Я знаю это, потому что сбежал за ними с холма. Это были те самые люди, которых я видел. Я следовал за ними, пока они не дошли до города. Должно быть, они считали меня сумасшедшим. Я расспрашивал их, не видели ли они моего друга, спящего у дороги. Все они сказали, что не видели.
— Видишь, — сказал дон Хуан, — все мы проходим через одни и те же сомнения. Мы боимся сойти с ума. К несчастью для нас, конечно, все мы уже сумасшедшие.
— Ты капельку более сумасшедший, чем мы, все же, — сказал дон Хенаро мне и подмигнул. — и более подозрителен.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 28.09.2011, 21:39 | Сообщение # 61
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Но однажды, несколько месяцев спустя, после ужасно утомительного дня, я заснул как бревно после обеда. Как раз пошел дождь, и течь на крыше разбудила меня. Я вскочил с постели и забрался на крышу дома, чтобы зачинить щель, прежде чем нальет много воды. Я чувствовал себя таким бодрым и сильным, что закончил работу в одну минуту, даже не намокнув. Я подумал, что это небольшой сон, который я имел, подействовал на меня очень хорошо. Когда я все закончил и вернулся в дом, чтобы поесть что-нибудь, я обнаружил, что не могу глотать. Я подумал, что заболел. Я намял корней и листьев и привязал их к шее, а затем отправился в постель. И тогда опять, когда я подошел к своей постели, я чуть не уронил штаны. Я был там, в постели, и спал! Я хотел потрясти меня и разбудить, но знал, что это не та вещь, которую я должен делать. Поэтому я выбежал из дому. Я был охвачен паникой. Бесцельно я бродил среди холмов. У меня не было ни малейшего представления, куда я иду, и, хотя я там жил всю жизнь, я заблудился. Я шел под дождем и даже не замечал его. Похоже было, что я не могу думать. Затем молния и гром стали настолько интенсивными, что я проснулся опять.
На секунду он сделал паузу.
— Ты хочешь узнать, где я проснулся? — спросил он.
— Конечно, — ответил дон Хуан.
— Я проснулся в холмах под дождем, — сказал он.
— Но как ты знал, что проснулся? — спросил я.
— Мое тело знало это, — ответил он. — Это был глупый вопрос, вставил дон Хуан. — ты сам знаешь, что что-то в воине всегда осознает каждую перемену, и в точности это является целью пути воина. То-есть укрепить и поддержать это осознанно. Воин чистит его, драит его и поддерживает его работу.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 28.09.2011, 21:40 | Сообщение # 62
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Мой бенефактор объяснил, что тот сон, в котором человек смотрит на себя спящего, — продолжал дон Хенаро, — является временем дубля. Он рекомендовал, чтобы вместо того, чтобы тратить свою силу на размышление и задавание себе вопросов, я должен использовать представляющуюся возможность для действия, и что когда у меня будет другой шанс, я должен быть к нему готов.
Следующий случай произошел в доме бенефактора. Я помогал ему в работе по дому. Затем я лег отдохнуть и как обычно крепко заснул. Его дом был определенно местом силы для меня и помог мне. Я внезапно проснулся от громкого шума. Дом моего бенефактора был большим. Он был богатым человеком, на него работало много людей. Звук походил на звук лопаты, которой копают гравий. Я сел прислушаться, а затем поднялся. Звук еще очень беспокоил меня, но я не мог понять, почему.. Я раздумывал над тем, не пойти ли и не посмотреть, что это такое, когда заметил, что я сплю на полу. На этот раз я знал, чего ожидать и что делать и последовал за звуком. Я прошел в заднюю часть дома. Там никого не было. Звук, казалось, исходил из-за дома. Я продолжал следовать за ним. Чем дальше я за ним шел, тем быстрее я мог двигаться. Кончилось тем, что я оказался в отдаленном месте, наблюдая невероятные вещи.
Он объяснил, что во время этих событий, он находился на начальных стадиях своего ученичества, и в области сновидения сделал еще очень мало. Но что он обладал непринужденной легкостью видеть во сне, что он смотрит на самого себя.
— Куда ты пошел, дон Хенаро? — спросил я.
— Это был первый раз, когда я действительно двигался в сновидении, — сказал он. — однако я знал о нем уже достаточно, чтобы вести себя правильно. Я ни на что не смотрел прямо и в конце концов оказался в глубоком овраге, где у моего бенефактора были некоторые из его растений силы.
— Как ты думаешь, может все это действует лучше, если сновидений очень мало? — спросил я.
— Нет! — вставил дон Хуан. — У каждого из нас есть способность что-нибудь делать с особой легкостью. У Хенаро — талант к сновидению.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 28.09.2011, 21:45 | Сообщение # 63
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Замечанием дона Хуана было, что я индульгирую в широкомыслии и хорошем самочувствии.
— Берегись, — сказал он. — воин никогда не снимает свою стражу. Если ты будешь продолжать быть таким же счастливым, то ты выпустишь ту последнюю маленькую силу, которая в тебе еще осталась.
— Что я должен делать? — спросил я.
— Быть самим собой, — сказал он. — сомневаться во всем, быть подозрительным.
— Но мне не нравится быть таким, дон Хуан.
Не имеет никакого значения, нравится тебе это или нет. Значение имеет то, что ты можешь использовать как щит. Воин должен использовать все доступное ему для того, чтобы прикрыть свой смертельный просвет, когда он откроется. Поэтому неважно, что на самом деле тебе не нравится быть подозрительным или задавать вопросы. Сейчас это твой единственный щит.
Пиши, пиши, или ты умрешь. Умереть в восторженном состоянии — чепуховый способ умирания.

— Тогда, как должен умирать воин? — спросил дон Хенаро в точности моим тоном голоса.
Воин умирает трудно, — сказал дон Хуан. — смерть должна бороться с ним. Воин не отдается ей.
Дон Хенаро раскрыл свои глаза до огромных размеров, а затем мигнул.

— То, что Хенаро показывал тебе вчера — крайне важно, — продолжал дон Хуан. — ты не должен разрушать этого своей набожностью. Вчера ты сказал мне, что тебя с ума свела идея дубля. В этом-то и беда с людьми, которые сходят с ума. Они сходят с ума в обе стороны. Вчера ты был весь вопросы, сегодня ты весь — приятие.
Я указал, что он всегда находит дыру в том, что я делаю, в независимости от того, как я это делаю.
— Это неверно, — воскликнул он. — в пути воина нет дыр. Следуй ему, и твои поступки никто никогда не сможет критиковать. Возьмем, например, вчерашний день. Путем воина было бы во-первых, задавать вопросы без страха и без подозрения, а затем позволить Хенаро показать тебе загадку видящего сон, не сопротивляясь ему и не опустошая себя. Сегодня путем воина было бы собрать все то, чему ты научился без предвзятости и без набожности. Делай так, и никто не найдет в этом никаких дыр.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 28.09.2011, 21:47 | Сообщение # 64
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Что это была за задача воина, дон Хуан?
— Я говорил тебе, что Хенаро пришел показать тебе нечто, загадку светящихся существ как видящих сны. Ты хотел узнать о дубле, он начинается в снах. Но затем ты спросил: «что такое дубль?» И я сказал, что дубль это ты сам, человек сам видит во сне дубля. Это должно бы быть простым, разве что нет ничего простого относительно нас. Может быть обычные сны тебя самого просты, но это не значит, что ты сам прост. Как только ты сам научаешься видеть во сне дубля, то прибываешь на этот колдовской перекресток, и приходит момент, когда осознаешь, что это дубль видит во сне тебя самого.
Я записал все, что он сказал. Я также обращал внимание на то, что он говорит, но не смог его понять.
Дон Хуан повторил свои заявления.
— Урок прошлой ночи, как я сказал тебе, был относительно видящего сон и видимого во сне, или относительно того, кто кого видит во сне.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 28.09.2011, 21:48 | Сообщение # 65
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Прошлой ночью, — продолжал дон Хуан, — ты почти избрал проснуться на месте силы.
— Что ты хочешь сказать, дон Хуан?
— Это был бы поступок. Если бы ты не индульгировал своими глупыми способами, то у тебя было бы достаточно силы, чтобы потрогать чешуйки, и ты, без сомнения, перепугался бы до смерти. К счастью, или к несчастью, но как бы то ни было, но силы у тебя было недостаточно. Фактически, ты растратил свою силу в бесполезном замешательстве до такой степени, что у тебя едва хватило ее, чтобы выжить.
Поэтому, как ты очень хорошо можешь понять, индульгировать в своих маленьких повадках не только глупо и убыточно, но также и вредно.
Воин, который опустошает себя, не может жить. Тело не является неразрушимым. Ты мог тяжело заболеть. Не заболел ты только потому, что мы с Хенаро отклонили часть твоей чепухи.
Полный смысл его слов начал доходить до меня.
— Прошлой ночью Хенаро провел тебя через сложности дубля, — продолжал дон Хуан. — только он смог это сделать для тебя. И это не было ни видением, ни галлюцинацией, когда ты увидел себя, лежащим на земле. Ты мог бы понять это с бесконечной ясностью, если бы не потерялся в своем индульгировании. И ты знал бы тогда, что ты сам являешься сном, что твой дубль видит тебя во сне, точно также, как ты его видел во сне прошлой ночью.
— Но как это может быть возможным?
— Никто не знает, как это происходит. Мы знаем только, что это случается. В этом загадка нас как светящихся существ. Прошлой ночью у тебя были два сна, и ты мог проснуться в любом из них. Но силы у тебя было недостаточно даже для того, чтобы понять это.
Круто!Что вытворяют Демоны!


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 09.11.2011, 19:48 | Сообщение # 66
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
3. СЕКРЕТ СВЕТЯЩИХСЯ СУЩЕСТВ
— Ты приближаешься к перекрестку, — сказал он. — определенный перекресток, к которому приходит каждый воин.
У меня мелькнула мысль, что он говорит о моей смерти. Он, казалось, отбросил мой вопрос и сделал мне знак ничего не говорить.
— Мы не будем обсуждать этот предмет, — сказал он. — удовлетворись тем, что перекресток, о котором я говорю, является объяснением магов. Хенаро считает, что ты к нему готов.
— Когда ты собираешься рассказать мне о нем?
— Я не знаю. Ты воспринимаешь, поэтому это зависит от тебя. Ты должен решить когда.
— А чем плохо, если прямо сейчас?
— Решить — не значит выбрать время наугад. Решить означает, что ты отрегулируешь свой дух, чтобы он был неуязвимым и что ты сделал все возможное, чтобы быть достойным знания и силы.
Сегодня, однако, ты должен решить маленькую загадку для дона Хенаро. Он ушел перед нами, и он будет ожидать где-то в чапарале. Никто не знает места, где он будет находиться, или того времени, когда нужно идти к нему. Если ты способен определить правильное время для того, чтобы покинуть дом, то ты будешь способен также провести нас туда, где он находится.
Я сказал дону Хуану, что не могу даже вообразить, чтобы кто-нибудь был способен решить такую задачу.
— Как может уход из дома в определенное время привести меня туда, где находится дон Хенаро? — спросил я.
Дон Хуан улыбнулся и стал мурлыкать мелодию. Казалось, он наслаждался моим возбуждением.
— Это проблема, которую дон Хенаро поставил перед тобой, — сказал он. — если у тебя достаточно личной силы, то ты с абсолютной точностью определишь правильное время, чтобы выйти из дома. Каким образом точное время будет вести тебя куда-либо, не знает никто. И однако же, если у тебя личной силы достаточно, то ты сам установишь, что это так.
— Но каким образом меня будет что-то вести, дон Хуан?
— Этого тоже никто не знает.
— Мне кажется, дон Хенаро разыгрывает меня.
— Тогда лучше поберегись, — сказал он. — если Хенаро тебя надувает, что вполне возможно, то ты лопнешь.
Дон Хуан рассмеялся своей собственной шутке. Я не мог к нему присоединиться. Мой страх относительно той опасности, которая свойственна манипуляциям дона Хенаро, был слишком реален.
— Не можешь ли ты дать мне какие-нибудь намеки? — спросил я.
— Здесь нет намеков! — сказал он отрывисто.
— Почему дон Хенаро хочет это сделать?
— Он хочет испытать тебя, — ответил он. — скажем так, что ему очень важно узнать, можешь ли ты принять объяснение магов. Если ты решишь загадку, то выводом будет, что ты накопил достаточно личной силы, и что ты готов. Но если ты провалишься на ней, то это будет потому, что личной силы у тебя недостаточно, и в таком случае объяснение магов не будет иметь для тебя никакого смысла. Я думаю, что мы должны дать тебе объяснение вне зависимости от того, поймешь ты его или нет. Это моя мысль. Хенаро более консервативный воин. Он хочет, чтобы все было в должном порядке, и не хочет давать тебе его до тех пор, пока не посчитает, что ты готов.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 09.11.2011, 19:51 | Сообщение # 67
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Хенаро считает, что он должен сейчас удостовериться в том, что ты накопил достаточно личной силы и что он может заставить тебя включить твою волю, обратив ее в действующую единицу.
«Воля» — была другой концепцией, которую дон Хуан очень тщательно обрисовал, но не сделал ее ясной. Я понял из его объяснений, что воля являлась силой, которая исходила из района живота через невидимое отверстие ниже пупка. Отверстие, которое он называл «просвет». Воля намеренно культивировалась только магами. Она приходила к практикующим, окруженная загадкой и предположительно давала им способность выполнять необычные поступки.
— Разве не мог дон Хенаро, будучи магом, узнать, готов я или нет, не проверяя меня? — спросил я.
— Конечно, мог, — сказал он. — но такое знание не имело бы никакой ценности или последствий, потому что оно никак не связано с тобой. Ты — тот, кто учится. Поэтому ты сам должен провозгласить знание силой, а не Хенаро. Хенаро интересует не столько его знание, сколько твое знание. Ты должен обнаружить работает или нет твоя воля. Это очень трудно сделать. Несмотря на то, что Хенаро или я знаем о тебе, ты должен самому себе доказать, что находишься в том положении, когда можешь провозгласить знание силой. Другими словами, ты сам должен быть убежден, что можешь использовать свою волю. Если это не так, значит ты должен убедиться в этом сегодня. Если ты не сможешь выполнить эту задачу, тогда заключением дона Хенаро будет то, что, несмотря на все, что он видит относительно тебя, ты еще не готов.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 09.11.2011, 19:56 | Сообщение # 68
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Ты почти добился этого, — сказал дон Хуан.
Мы сидели у огня у глиняного очага. Он настаивал на том, чтобы я поел. Я не был ни голоден, ни утомлен. Необычная меланхолия охватила меня. Я чувствовал себя оторванным от всех событий дня. Дон Хуан вручил мне мой блокнот. Я сделал отчаянное усилие восстановить свое обычное состояние, выдавив несколько замечаний. Мало-помалу я вернул себя назад в свой старый паттерн. Казалось, покрывало было поднято. Внезапно я вновь оказался в знакомом состоянии заинтересованности и ошеломленности.
— Хорошо, хорошо, — сказал дон Хуан, гладя меня по голове. — я тебе рассказывал, что настоящим искусством воина является уравновешивать ужас и удивление.
Настроение дона Хуана было необычным. Казалось, он почти был нервен, тревожен. Казалось, он хочет разговаривать по своему собственному желанию. Я решил, что он готовит меня к объяснению магов, и сам стал неспокоен. В его глазах был странный отблеск, который ранее я видел лишь несколько раз. После того, как я рассказал ему, что я думаю о его собственном состоянии, он сказал, что счастлив за меня. Что как воин он может разделять радость побед окружающих его людей, если это были победы духа. Он добавил, что к сожалению я еще не готов к объяснению магов, несмотря на то, что я успешно решил загадку дона Хенаро. Его замечание было то, что когда он вылил на мое тело воду, я уже практически умирал и все мое достижение было стерто моей неспособностью отразить последний из выпадов дона Хенаро.
— сила Хенаро была подобно приливу, который поглотил тебя, сказал он.
— Разве дон Хенаро хочет принести мне вред? — спросил я.
— Нет, сказал он. — Хенаро хочет помочь тебе. Но сила может быть встречена только силой. Он испытывал тебя, и ты не выдержал испытания.
— Но я решил его загадку, разве не так?
— Ты сделал прекрасно, — сказал он. — настолько прекрасно, что Хенаро должен был поверить, что ты способен и к настоящей задаче воина. Ты почти выполнил ее. Что приковало тебя на этот раз, было, однако, не индульгирование.
— Что же тогда это было?
— Ты слишком нетерпелив, и в тебе слишком много насилия. Вместо того, чтобы расслабиться и идти с Хенаро, ты стал сопротивляться ему. Ты не можешь победить его. Он сильнее тебя.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 09.11.2011, 19:57 | Сообщение # 69
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Как ты знаешь, — сказал он, — ключевым моментом магии является внутренний диалог. Это ключ ко всему. Когда воин научится останавливать его, все становится возможным. Самые далеко идущие планы становятся достижимыми. Проходом ко всякому колдовству и волшебному опыту, который ты имел недавно, был тот факт, что ты мог остановить разговор с самим собой.

Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 09.11.2011, 19:59 | Сообщение # 70
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Затем он высыпал на землю пепел около лампы, покрыв участок примерно в два квадратных фута, и пальцем нарисовал диаграмму, имевшую восемь точек, соединенных между собой линиями. Это была геометрическая фигура.
Такую же фигуру он рисовал мне несколько лет назад, пытаясь объяснить, что когда я наблюдал четыре раза подряд падение одного и того же дерева, это не было иллюзией. Диаграмма на пепле имела два эпицентра. Один он называл «разум», другой — «воля». «Разум» был непосредственно соединен с точкой, названной «разговор». Через «разговор», «разум» был косвенно соединен с тремя другими точками: «ощущение», «сновидение» и «видение». Другой эпицентр — «воля», был непосредственно соединен с «ощущением», «сновидением» и «видением», но только косвенно с «разумом» через «разговор». Я отметил, что диаграмма отличалась от той, которую я видел несколько дет назад.
— Внешняя форма не имеет значения, — сказал он. — эти точки представляют собой человеческое существо и могут быть нарисованы любым способом, каким захочешь.
— Представляют ли они собой тело человеческого существа? — спросил я.
— Не называй это телом, — сказал он. — на волокнах светящегося существа имеется восемь точек. Маг говорит, как ты можешь видеть на этой диаграмме, что человеческое существо является прежде всего волей, потому что воля непосредственно соединена с тремя точками: ощущением, сновидением и видением. Затем человеческое существо является разумом. Этот центр действительно меньше, чем воля. Он соединен только с разговором.
— А что такое другие две точки, дон Хуан?
Он взглянул на меня и улыбнулся.
— Ты намного сильнее теперь, чем был тогда, когда мы впервые говорили об этой диаграмме, но ты еще недостаточно силен, чтобы знать все восемь точек. Когда-нибудь Хенаро покажет тебе две другие.
— Каждый человек имеет эти восемь точек, или только маги?
Мы можем сказать, что каждый из нас приносит в мир восемь точек. Две из них — разум и разговор, известны каждому. Ощущение — всегда смутно, как бы оно ни было знакомо. Но только в мире магов полностью знакомишься со сновидением, видением и волей. И, наконец, на краю этого мира встречаешься с другими двумя. Восемь точек дают целостность самого себя.
Он показал мне на диаграмме, что в сущности все точки могут соединяться одна с другой косвенно.
Я опять спросил его о двух загадочных оставшихся точках. От ощущения, сновидения и видения, и намного более далеки от разговора и разума. Он ткнул пальцем, указывая, что они изолированы от всех остальных и одна от другой.
— Эти две точки никогда не бывают доступны разговору или разуму. Только воля может иметь с ними дела. Разум настолько удален от них, что совершенно бесполезно пытаться осмыслить их. Это одна из труднейших задач для понимания. В конце концов силой разума является все осмысливать.
Я спросил его, соответствуют ли восемь точек участкам человеческого существа или определенным органам.
— Соответствуют, — ответил он сухо и стер диаграмму.
Он коснулся моей головы и сказал, что это центр разума и разговора. Конец моей грудины был центром ощущения. Район ниже пупка был волей. Сновидение было с правой стороны против ребер. Видение — с левой. Он сказал, что иногда у некоторых воинов и сновидение и видение были с правой стороны.

— А где остальные две точки? — спросил я.
Он дал мне совершенно неудобоваримый ответ и расхохотался.
— Ты очень хитрый, — сказал он. — ты думаешь, что я сонный старый козел, не так ли?
Я объяснил ему, что мои вопросы создали свою собственную инерцию.
— Не пытайся спешить, — сказал он. — в соответствующее время ты будешь это знать, и тогда ты будешь сам по себе.
— Ты хочешь сказать, что я больше тебя не увижу, дон Хуан?
— Никогда, — сказал он. — Хенаро и я будем тогда тем, чем мы всегда были — пылью на дороге.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 09.11.2011, 20:02 | Сообщение # 71
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Дон Хуан усмехнулся. Он тщательно нарисовал другую диаграмму на пепле и накрыл ее своей шляпой прежде, чем я успел ее скопировать.
— Мы — восприниматели, — продолжал он, — хотя тот мир, который мы воспринимаем является иллюзией. Он был создан описанием, которое рассказывалось нам с момента нашего рождения.
Мы — светящиеся существа — рождены с двумя кольцами силы. Но мы пользуемся только одним, чтобы создавать мир. Это кольцо, которое прицепляется очень скоро после рождения, есть разум и его компаньон — разговор. Они сотрудничают друг с другом и создают мир.
Поэтому, по существу, тот мир, который твой разум хочет поддерживать, является миром, созданным описанием и его догматическими и нерушимыми законами, которые разум выучивается принимать и защищать.
Секрет светящихся существ состоит в том, что у них есть другое кольцо силы, которым они никогда не пользуются — воля. Трюк мага это тот же самый трюк среднего человека. Оба имеют описание. Один — средний человек, поддерживает его своим разумом. Другой — маг — своей волей. Оба описания имеют свои законы, и эти законы объективны. Но преимуществом мага является то, что воля более захватывающа, чем разум. Предложение, которое я хочу сделать в данный момент состоит в том, чтобы с этого времени ты позволил себе воспринимать, поддерживать описание твоим разумом или твоей волей. Чувствую, что это единственный способ для тебя использовать свой повседневный мир как вызов и средство накопить достаточно личной силы, чтобы получить целостность самого себя.
Может быть в следующий раз, когда ты приедешь, у тебя будет ее достаточно. Во всяком случае, жди до тех пор, пока не почувствуешь, что внутренний голос говорит тебе делать так. Если ты приедешь в любом другом духе, то это будет тратой времени и опасностью для тебя.
Я заметил, что если я должен ждать такого внутреннего голоса, то я никогда не увижу его вновь.
— Ты бы удивился тому, насколько хорошо можно действовать, когда тебя припрут к стене — сказал он.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
MaxJosephДата: Среда, 09.11.2011, 20:44 | Сообщение # 72
Гений
Группа: Модераторы
Сообщений: 1051
Репутация: 25
Статус: Offline
Code
Ты бы удивился тому, насколько хорошо можно действовать, когда тебя припрут к стене — сказал он.

Точно!
 
FagotДата: Среда, 09.11.2011, 22:08 | Сообщение # 73
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Да Макси когда тебя ставят в одно неприятное положение то быстро начинаешь врубатся.Сильно действует дыхание Смерти.

Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Понедельник, 28.11.2011, 20:10 | Сообщение # 74
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТОНАЛЬ И НАГВАЛЬ

Он сделал жест нетерпения своей рукой и сказал, что в его политику никогда не входит жить прошедшими событиями.
— Что сейчас важно, так это то, что ты выполнил мое предложение, — сказал он. — ты принял свой повседневный мир как вызов, и доказательством того, что ты накопил достаточное количество личной силы, является тот неоспоримый факт, что ты нашел меня без всякой трудности именно в этом месте, где предполагал.
— Очень сомневаюсь, чтобы я смог в это поверить, — сказал я.
— Я ждал тебя, а затем ты показался, — сказал он. — это все, что я знаю. Это все, что захочет знать любой воин.
— Что будет теперь, когда я нашел тебя? — спросил я.
— Во-первых, — сказал он, — мы не будем обсуждать проблемы твоего разума. Этот опыт относится к другому времени и к другому настроению. Правильно говоря они являются только ступеньками бесконечной лестницы. Делать на них ударение означало бы уходить прочь от того, что имеет место сейчас. Воин, пожалуй, не сможет себе этого позволить.
У меня было почти неодолимое желание жаловаться. Не то, что я сожалел о чем-либо, что случилось со мной, но я искал утешения и сочувствия. Дон Хуан, видимо, знал мое настроение и говорил так, как если бы я действительно произнес свои мысли вслух.
— Только в качестве воина можно выстоять путь знания, — сказал он. — воин не может жаловаться или сожалеть о чем-нибудь. Его жизнь — бесконечный вызов, а вызовы не могут быть плохими или хорошими. Вызовы — это просто вызовы.
Его тон был сухим и суровым, но его улыбка была теплой и обезоруживающей.
— Теперь, когда ты здесь, что мы будем делать, так это ждать знака, — сказал он.
— Какого рода знака? — спросил я.
Мы должны узнать, может ли твоя сила стоять на своем, — сказал он. — прошлый раз ты жалко мелочился, на этот раз обстоятельства твоей личной жизни, видимо, дали тебе по крайней мере на поверхности все необходимое, чтобы иметь дело с объяснением магов.
— А что есть шанс, что ты сможешь рассказать мне о нем?
— Это зависит от твоей личной силы, — сказал он. — как всегда бывает в делании и неделании воинов, личная сила — это единственное, что имеет значение.
Пока что я могу сказать, что ты действуешь неплохо.
После секундного молчания, как бы желая сменить предмет, он поднялся и указал на свой костюм.
— Я надел свой костюм для тебя, — сказал он загадочным тоном. — этот костюм — мой вызов. Смотри, как я хорошо выгляжу в нем! Как легко! А? Ничего не скажешь!
Дон Хуан выглядел исключительно хорошо в своем костюме. Все, о чем я мог подумать как отдушина для сравнения, это о том, как мой дедушка обычно выглядел в своем тяжелом английском фланелевом костюме. У меня всегда было ощущение, что он чувствует себя неестественно, не на своем месте в костюме. Дон Хуан, напротив, выглядел очень естественно.
— Ты думаешь для меня легко выглядеть естественно в костюме? — спросил он.
Я не знал, что сказать. Для себя я однако заключил, судя по его виду и по тому, как он себя вел, что для него это самая легкая вещь в мире.
— Носить костюм — это вызов для меня, — сказал он. — вызов такой же трудный, как для тебя было бы носить сандалии и пончо. Однако у тебя никогда не было необходимости рассматривать это как вызов.
Мой случай другой. Я — индеец.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Понедельник, 28.11.2011, 20:12 | Сообщение # 75
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Твой костюм пугает меня более всего остального, что ты делал со мной, — сказал я.
— Ты привыкнешь к нему, — сказал он. — воин должен быть текучим и должен смещаться в гармонии с миром, его окружающим, будь это мир разума или мир воли.
Самый опасный аспект такого смещения выходит на поверхность каждый раз, когда воин обнаруживает, что мир ни то и ни другое. Мне говорили, что единственным способом преуспеть в этом критическом смещении, это продолжать свои действия как если ты веришь. Другими словами, секрет воина в том, что он верит, не веря. Очевидно однако, что воин не может просто сказать, что он верит. И на этом все оставить. Это было бы слишком легко. Простая вера устранила бы его от анализа ситуации. Воин во всех случаях, когда он должен связать себя с верой, делает это по собственному выбору, как выражение своего внутреннего предрасположения. Воин не верит, воин должен верить.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Понедельник, 28.11.2011, 20:16 | Сообщение # 76
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Помнишь историю, которую ты рассказывал мне о своей подруге и ее кошках? — спросил он спокойно.
Он взглянул на небо и откинулся на скамейке, вытянув ноги. Руки он заложил за голову и сократил мышцы всего тела, как это бывало всегда, его кости издали громкий трещащий звук.
Он имел в виду историю, которую я однажды рассказывал ему о своей подруге, которая нашла двух котят почти мертвых в сушилке прачечной. Она привела их в нормальное состояние, вернула им жизнь и путем отличного кормления и заботы вырастила их в двух гигантских котов — черного и рыжего.
Два года спустя она продала свой дом. Поскольку она не могла взять своих котов с собой и неспособна была найти для них другой дом, все, что она могла сделать в подобных обстоятельствах — это отнести их в ветеринарную лечебницу, чтобы их усыпили.
Я помогал ей отвозить их. Коты никогда не бывали в машине. Она пыталась их успокоить. Они царапались и кусали ее, особенно рыжий, которого она назвала макс. Когда мы наконец прибыли к ветлечебнице, она взяла черного кота первого и, держа его в руках ни слова не говоря, вышла из машины. Кот играл с ней, трогая ее слегка лапкой, когда она толкнула стеклянную дверь входа в лечебницу. Я взглянул на макса. Он сидел позади. Движение моей головы, должно быть испугало его, потому что он нырнул под сиденье водителя. Я откинул сидение, так как не хотел лезть за ним под него, боясь, что он оцарапает мне руки. Кот лежал в углублении пола машины. Он, казалось, был очень возбужден. Дыхание его было ускоренным, он взглянул на меня. Наши глаза встретились и захватывающее ощущение завладело мной. Что-то охватило мое тело, какая-то тревога, отчаяние, или может быть раздражение из-за того, что я участвую в происходящем.
Я чувствовал необходимость объяснить максу, что это было решением моей подруги, и я только помогаю ей. Кот продолжал смотреть на меня, как бы понимая мои слова.
Я посмотрел, не идет ли она. Через стеклянную дверь я мог видеть, что она разговаривает с приемщицей. Тело мое ощутило странный толчок, и я автоматически открыл дверцу машины. «Беги, макс, беги! — сказал я коту. Он выпрыгнул из машины и промчался через улицу, стелясь телом по земле, как настоящая кошка. Противоположная сторона улицы была пустой. Там не стояло автомашин, и я мог видеть как макс бежит по улице вдоль тротуара. Он добежал до угла большого бульвара, а затем нырнул в водосточное отверстие канализационного люка.
Моя подруга вернулась. Я сказал ей, что макс убежал. Она забралась в машину, и мы уехали, не сказав ни единого слова.
В последующие месяцы этот инцидент стал для меня символом. Мне казалось, а может я видел, отчаянный блеск в глазах макса, когда он взглянул на меня, прежде чем выпрыгнуть из машины, и я верил в то, что на какой-то момент это кастрированное, перекормленное и бесполезное животное-игрушка стало котом.
Я сказал дону Хуану, что убежден, что макс перебежал улицу и нырнул в канализационный люк, когда его «кошачий дух» был неуязвим, и что может быть ни в какое другое время своей жизни не была его «кошачесть» столь очевидной. Впечатление, которое этот случай произвел на меня было незабываемым. Я рассказал эту историю всем своим друзьям. После рассказывания и перессказывания ее мое отождествление с этим котом стало очень приятным.
Я считал себя похожим на Макса, сверхиндульгированного, одомашненного многими способами и, однако же, я не мог не думать, что всегда была возможность одного момента, в который дух человека может овладеть всем его существом, точно так же, как дух «кошачести» овладел разжиревшим и бесполезным телом макса.
Дону Хуану понравилась история, и он сделал несколько замечаний насчет нее. Он сказал, что не так уж трудно позволить духу человека взлететь и взять верх. Удержать его, однако, это нечто такое, что может сделать только воин.
— Что насчет истории с кошками? — спросил я.
— Ты рассказывал мне, что, по твоему мнению, ты пользуешься своими возможностями, как макс, — сказал он.
— Я считаю, что это так.
— Что я пытался тебе рассказать, так это что, как воин, ты не можешь просто поверить в это и все это так оставить. Должен верить в случае с максом означает, что ты принимаешь тот факт, что его побег мог быть бесполезным порывом. Он мог прыгнуть в канализационный люк и сразу погибнуть. Он мог утонуть или умереть от голода, или мог быть съеден крысами. Воин принимает в расчет все эти вероятности, а затем он выбирает верить в соответствии со своим внутренним предрасположением.
Как воин, ты должен верить, что макс сделал это. Что он не только убежал, но что он сохранил свою силу. Ты должен верить в это. Скажем так, что без этой веры ты не имеешь ничего.

Различие стало очень ясно. Я думал, что я действительно избрал верить, что макс выжил, зная, что он избалован жизнью мягкого подушечного воспитания.
— Верить — легко и спокойно, — продолжал дон Хуан. — должен верить — нечто другое. В этом случае, например, сила дала тебе великолепный урок. Ты использовал лишь часть его. Предпочел использовать. Однако, если ты должен верить, то ты должен использовать все события.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал я.
Мой ум находился в состоянии ясности, и мне казалось, что я схватываю его концепции совсем без всяких усилий.
— Боюсь, что ты еще не понимаешь, — сказал он почти шепотом.
Он посмотрел на меня. Секунду я выдерживал его взгляд.
Как насчет другого кота? — спросил он.
— А? Другого кота? — повторил я невольно.
Я забыл о нем. Мой символ крутился вокруг макса. Другой кот не имел для меня никаких последствий. Он не имел ко мне никакого отношения.
— Но он имеет! — воскликнул дон Хуан, когда я выразил свои мысли. — должен верить означает, что ты должен брать в расчет и другого кота, того, который пошел, играя и облизывая руки несущей его к его року. Это был тот кот, который пошел к своей смерти доверчиво, полный своих кошачих суждений.
Ты думаешь, что ты похож на макса, поэтому ты забыл о другом коте. Ты даже не знаешь его имени. Должен верить означает, что ты должен учитывать все и прежде чем решить, что ты похож на макса, ты должен взять в расчет, что ты может быть похож на другого кота. Вместо того, чтобы убегать, спасая свою жизнь и пользуясь своими возможностями, ты, может быть, радостно идешь к своему року, наполненный своими суждениями.

В его словах была непонятная печаль. Или может быть печаль была моей. Долгое время мы молчали. Мне никогда не приходило в голову, что я могу походить на другого кота. Мысль была очень неприятной для меня.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Понедельник, 28.11.2011, 20:20 | Сообщение # 77
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Вид человека, лежащего на траве, был для меня очень беспокоящим. Он был сухой телом, темный кожей, еще молодой. Его черные волосы были коротки и вились. Рубашка его была расстегнута, и грудь не покрыта. Он носил оранжевую кофту с дырами на локтях и какие-то старые, избитые, серые босоножки. Он был напряжен. Я не мог сказать, дышит он или нет. Я раздумывал над тем, умирает он или не умирает, как сказал дон Хуан. Или может быть просто дон Хуан использует событие, чтобы сделать свою точку. Мой прошлый опыт с ним придавал мне уверенность, что он каким-то образом заставлял все укладываться в свои загадочные схемы.
Поле долгого молчания я повернулся к нему. Его глаза были закрыты. Он начал говорить, не раскрывая их.
— Этот человек сейчас умрет, — сказал он. — хотя ты не веришь этому, не так ли? — он открыл глаза и секунду смотрел на меня. Глаза его были столь пронзительны, что я застыл.
— Нет, не верю, — сказал я.
Я действительно чувствовал, что все это слишком просто. Мы пришли посидеть в парк и прямо в тот, как если бы все это было подстроено, где был умирающий человек.
— Мир подстраивает себя к себе самому, — сказал дон Хуан, выслушав мои сомнения. — это не подстроено. Это — знак, действие силы.
Мир, поддерживаемый разумом, делает все это событием, которое мы можем понаблюдать секунду на своем пути к более важным делам. Все, что мы можем сказать об этом — так это, что человек лежит на траве парка, вероятно, пьяный.
Мир, поддерживаемый волей, превращает это в действие силы, которое мы можем «видеть». Мы можем видеть смерть, кружащуюся вокруг человека, погружающую свои крючки все глубже и глубже в его светящиеся волокна. Мы можем «видеть», как светящиеся волокна теряют свою натянутость и исчезают одна за другой.
Это две возможности, открытые для нас, светящихся существ. Ты находишься где-то посередине, все еще желая, чтобы все находилось под рубрикой разума, и тем не менее, ты можешь отбросить тот факт, что твоя личная сила выдвинула знак. Мы пришли в этот парк после того, как ты нашел меня, там, где я тебя ждал. Ты нашел меня, просто наткнувшись на меня, не думая, не планируя, и не используя намеренно свой разум. А затем мы садимся здесь и ждем знака. Мы осознаем присутствие этого человека. Каждый замечает его по-своему. Ты своим разумом, я — своей волей.
Этот умирающий один из кубических сантиметров шанса, которых сила воина всегда делает доступными для воина. Искусство воина состоит в том, чтобы быть текучим для того, чтобы схватить его. Я его схватил, а ты?
Я не мог ответить. Я осознал бесконечную пропасть внутри себя и на мгновение ощутил те два мира, о которых он говорил.
Какой это исчерпывающий знак! — продолжал он. — и все для тебя. Сила показывает тебе, что смерть неизменная добавка к долгу верить. Без осознания смерти все обычно, тривиально. Только потому, что смерть подкарауливает нас, мир является неизмеримой загадкой. Сила показала тебе это. Все, что я сделал сам, так это развернул детали знака, чтобы тебе было ясно направление. Но, развертывая детали, я показал тебе также, что все, мною сказанное сегодня тебе, это то, во что я должен верить сам, потому что это — продолжение моего духа.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Понедельник, 28.11.2011, 20:24 | Сообщение # 78
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Дон Хуан сказал, что он должен верить, что умирающий имел достаточно личной силы, чтобы иметь возможность выбрать улицу города мехико как место своей смерти.
— Мы опять возвращаемся к рассказу о двух котах, — сказал он. — мы должны верить, что макс осознал то, что над ним нависло, и подобно тому человеку на траве имел достаточно силы по крайней мере выбрать место своего конца. Но затем там был другой кот. Также, как есть другие люди, чья смерть обовьет их тогда, когда они одиноки, не осознают ее и смотрят на стены и потолок безобразной загроможденной комнаты.
Тот человек, с другой стороны, умирает там, где он всегда жил, на улицах. Три полицейских — его почетный караул. И когда он потеряет сознание, его глаза уловят последний отблеск огней в магазинах на противоположной стороне улицы, машины, деревья и вереницы людей, снующих вокруг, а его уши будут наполнены в последний раз звуками транспорта и голосами проходящих мимо мужчин и женщин.
Так что видишь, без осознания присутствия нашей смерти — нет никакой силы и никакой мистики.
Я долгое время смотрел на человека. Он был неподвижен. Может быть он был мертв, но мое неверие больше не имело никакого значения. Дон Хуан был прав. Долг верить, что мир загадочен и неизмерим, было выражением самого глубокого предрасположения воина. Без него он не имел ничего.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 21.12.2011, 22:07 | Сообщение # 79
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
5. ОСТРОВ ТОНАЛЯ

— Пойдем в ресторан напротив и перекусим, — сказал он наконец.
Он развернул свой пиджак и прежде чем надеть его показал мне, что тот отлично отглажен. «Все сделано согласно существующему порядку, — сказал он и улыбнулся как бы гордый этим, как если бы это имело значение.
— Я вынужден обратить на это твое внимание или бы ты не заметил этого. А сейчас очень важно, чтобы ты это осознал. Ты осознаешь все только тогда, когда ты думаешь, что тебе это нужно. Условие воина однако состоит в том, чтобы осознавать все во всякое время.
Мой костюм и все эти аксессуары важны, потому что они представляют мое положение в жизни, или скоре одну из двух частей моей целостности. Этот разговор давно ожидал своей очереди. Я чувствую, что сейчас для него пришло время. Однако должен он был быть проведен как следует или же он совсем не будет иметь смысла. Мне нужен был мой костюм, чтобы дать тебе первый намек. Я считаю, что он его дал. Теперь время разговаривать, потому что, что касается этой темы, то тут невозможно полное понимание без разговора.
— Что это за тема, дон Хуан?
— Целостность самого себя.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 21.12.2011, 22:09 | Сообщение # 80
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Ты на очень примечательном перекрестке, — сказал он. — может быть последнем, и может быть также самом трудном для понимания. Некоторые из тех вещей, которые я собираюсь указать тебе сегодня, наверное никогда не станут ясными. Во всяком случае от них и не ожидается этого. Поэтому не раздражайся и не разочаровывайся. Все мы немые существа, когда вступаем в мир магии. А вступление в него ни в коем случае не гарантирует нам, что мы изменимся. Некоторые из нас остаются немыми до самого конца.
Мне понравилось, когда он включил себя в среду идиотов. Я знал, что сделал это не из доброты, а как дидактическое средство.
— Не теряйся, если ты не улавливаешь того, что я буду тебе говорить, — продолжал он. — учитывая твой темперамент, я боюсь, что ты сможешь сбить самого себя с ног, пытаясь понять. Не надо! То, что я собираюсь сказать, предназначается только для того, чтобы указать направление.
У меня появилось внезапное ощущение тревоги. Предупреждение дона Хуана бросило меня в бесконечные рассуждения. В других случаях он предупреждал меня точно таким же образом, и каждый раз после того, как он это делал, то, о чем он меня предупреждал, оборачивалось разрушительным событием.
— Я становлюсь очень нервным, когда ты разговариваешь со мной таким образом, — сказал я.
— Я знаю это, — ответил он спокойно. — я намеренно заставляю тебя подняться на цыпочки. Мне нужно твое внимание, твое нераздельное внимание.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 21.12.2011, 22:15 | Сообщение # 81
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Я собираюсь рассказать тебе о тонале и нагвале, — сказал он и взглянул на меня пронзительно.
Это был первый раз за время нашего знакомства, чтобы он использовал эти два термина. Я был смутно знаком с ними из антропологической литературы о культурах центральной Мексики. Я знал, что тональ считается своего рода сторожевым духом, обычно животным, которого ребенок получал при рождении и с которым он был связан интимными узами до конца своей жизни. Нагваль — было название, дававшееся животному, в которое маг мог превращаться, или же тому магу, который практиковал такие превращения.
— Это мой тональ, — сказал дон Хуан, потерев руками грудь.
— Твой костюм?
— Моя личность.
Он похлопал по груди, по коленям по ребрам.
— Мой тональ — все это. Он мне объяснил, что каждое человеческое существо имеет две стороны, два отдельных существа, две противоположные стороны, которые становятся действующими в момент рождения. Одна называется «тональ», другая — «нагваль». Я рассказал ему, что антропологи знали об этих двух концепциях. Он позволил мне говорить, не прерывая.
— Ну, что бы ты там ни думал или знал о них, это чистая чепуха, — сказал он. — я основываю это заявление на том факте, что то, что я тебе говорю о тонале и нагвале, не могло быть сказано тебе раньше. Любой идиот знал бы, что ты ничего об этом не знаешь, потому что, чтобы познакомиться с этим, тебе следует быть магом, а ты не маг. Или тебе нужно было бы говорить об этом с магом, а ты не говорил. Поэтому отбрось все то, что ты слышал об этом раньше, потому что это неприложимо.
— Это было только замечанием, — сказал я.
Он поднял брови с комическим жестом.
— Твои замечания неуместны, — сказал он. — на этот раз мне нужно твое нераздельное внимание, поскольку я собираюсь познакомить тебя с тоналем и нагвалем. Маги имеют особый и уникальный интерес к этому знанию. Я бы сказал, что тональ и нагваль находятся исключительно в сфере людей знания. В твоем случае это заслонка, которая закрывает все то, чему я тебя обучал. Поэтому я ожидал до сих пор, чтобы заговорить о них.
— Тональ — это животное, которое охраняет человека. Я бы сказал, пожалуй, что это хранитель, который может быть представлен как животное, но это не важный момент.
Он улыбнулся и подмигнул мне.
— Теперь я использую твои собственные слова, — сказал он. — тональ — это общественное лицо.
Он засмеялся, я полагаю, при виде моего замешательства. — Тональ является по праву защитником, хранителем. Хранителем, который большей частью превращается в охранника.
Я путался со своим блокнотом. Я старался уделять внимание тому, что он говорит. Он засмеялся и скопировал мои нервные движения.
— Тональ — это организатор мира, — продолжал он. — может быть лучшим способом описания его монументальной работы будет сказать, что на его плечах покоится задача приведения хаоса мира в порядок. Но будет чрезмерным заявлять, как это делают маги, что все то, что мы знаем как люди, является работой тоналя.
В данный момент, например, все, что участвует в попытке найти смысл в нашем разговоре, является твоим тоналем. Без него были бы только бессмысленные звуки и гримасы, и ты не понял бы ничего из того, что я говорю.
Скажу далее, что тональ является хранителем, который охраняет нечто бесценное, нас самих. Поэтому врожденным качеством тоналя является быть консервативным и ревнивым относительно своих действий. А поскольку его деяния являются самой что ни на есть важнейшей частью нашей жизни, то не удивительно, что он постепенно изменяется в каждом из нас из хранителя в охранника.
Он остановился и спросил меня, понял ли я. Я автоматически утвердительно кивнул головой, и он улыбнулся с видом недоверия.
— Хранитель мыслит широко и все понимает, — объяснил он. — охранник, с другой стороны, бдительный, узко мыслящий и большей частью деспот. Скажу далее, что тональ во всех нас был превращен в мелочного и деспотичного охранника в то время, как он должен бы быть широко мыслящим хранителем.
Я определенно не улавливал нити его объяснения. Я расслышал и записал каждое слово и однако же, я был, казалось, забит каким-то своим собственным внутренним диалогом.
— Мне очень трудно следить за тобой, — сказал я.
— Если бы ты не цеплялся за разговоры с самим собой, то у тебя не было бы неприятностей, — сказал он резко.
Его замечание ввергло меня в длинное объяснительное заявление. В конце концов я спохватился и извинился за свою настойчивость защищаться.
Он улыбнулся и сделал знак, который, казалось, показывал, что его это действительно не раздражает.
— Тональ — это все, что мы есть, — продолжал он. — назови его! Все, для чего у нас есть слово — это тональ. А поскольку тональ является его собственным деянием, тогда все, очевидно, попадает в его границы.
Я напомнил ему, что он сказал, будто «тональ» был общественным лицом. Термин, который сам я использовал с ним, чтобы обозначить человеческое существо как конечный результат процесса социализации. Я указал, что тональ был продуктом. Он не мог быть всем, как он сказал, потому что мир вокруг нас не является продуктом социализации.
Дон Хуан напомнил мне, что мой аргумент не имеет под собой основы для него, и что намного ранее он уже отмечал, что не существует никакого мира в широком смысле, а только описание мира, которое мы научились визуализировать и принимать как само собой разумеющееся.
— Тональ — это все, что мы знаем, — сказал он. — я думаю, что это само по себе уже достаточная причина для того, чтобы тональ был таким сверхсильным делом.
Он на секунду остановился. Казалось, он определенно ожидает замечаний или вопросов, но у меня их не было, однако же, я чувствовал себя обязанным задать вопрос и старался сформулировать подходящий. Мне не удалось. Я чувствовал, что предупреждения, которыми он открыл наш разговор, являлись, возможно, детергентом для любых вопросов с моей стороны. Я чувствовал себя странно онемевшим. Я не мог сконцентрироваться и привести в порядок свои мысли. Фактически я чувствовал и знал без тени сомнения, что я не способен думать, и в то же время я знал это не думая, если только это возможно.
Я взглянул на дона Хуана. Он глядел на среднюю часть моего тела. Он поднял глаза, и ясность мысли вернулась ко мне мгновенно.
— Тональ — это все, что мы знаем, — повторил он медленно, — и это включает не только нас, как личности, но и все в нашем мире. Можно сказать, что тональ это все, что встречает глаз.
Мы начинаем растить его с момента рождения. В тот момент, когда мы делаем первый вдох воздуха, мы вдыхаем также силу для тоналя. Поэтому правильно сказать, что тональ человеческого существа интимно связан с его рождением.

Ты должен запомнить этот момент. Очень важно понимание всего этого. Тональ начинается с рождения и заканчивается со смертью.
Я хотел пересмотреть все, что он сказал. Я уже было раскрыл рот, чтобы попросить его повторить неясные точки нашего разговора, но к своему изумлению я не смог произнести свои слова. Я испытывал очень любопытную неспособность. Мои слова были тяжелыми, и я не имел никакого контроля над этим ощущением.
Я взглянул на дона Хуана, чтобы показать ему, что не могу говорить. Он опять смотрел на мой живот.
Он поднял глаза и спросил, как я себя чувствую. Слова полились из меня, как будто прорвало плотину. Я рассказал ему, что у меня было любопытное ощущение, будто я не могу ни говорить ни думать, и в то же время мои мысли были кристально ясными.
— Твои мысли были кристально ясными? — спросил он.
Я сообразил тогда, что ясность не относилась к моим мыслям, а только к моему восприятию мира.
— Ты что-нибудь делаешь со мной, дон Хуан? — спросил я.
— Я пытаюсь убедить тебя в том, что твои замечания не нужны, — сказал он и засмеялся.
— Значит ты не хочешь, чтобы я задавал вопросы?
— Нет, нет, задавай, все, что хочешь. Но не давай отвлекаться своему вниманию.
Я вынужден был признать, что был рассеян из-за безбрежности темы.
— Я все еще не могу понять, дон Хуан, что ты имеешь в виду под тем заявлением, что тональ это все, — сказал я после секундной паузы.
— Тональ это то, что делает мир.
— Тональ является создателем мира?
Дон Хуан почесал виски.
— Тональ создает мир только образно говоря. Он не может создать или изменить ничего, и тем не менее он делает мир, потому что его функция состоит в том, чтобы судить, свидетельствовать и оценивать. Я говорю, что тональ делает мир, потому что он свидетельствует и оценивает его согласно своим тональным законам. Очень странным образом тональ является творцом, который не творит ни единой вещи другими словами, тональ создает законы, по которым он воспринимает мир, так что, образно говоря, он творит мир.
Он мурлыкал популярную мелодию, отбивая ритм пальцами на краю стула. Его глаза сияли. Казалось, они искрятся. Он усмехнулся и покачал головой.
— Ты не слушаешь меня, — сказал он улыбаясь.
— Слушаю, у меня нет никаких проблем, — сказал я, но не очень убежденно.
— Тональ — это остров, — объяснил он. — лучший способ описать его, это сказать, что тональ — вот это.
Он очертил рукой середину стола.
— Мы можем сказать, что тональ как вершина этого стола, остров, и на этом острове мы имеем все. Этот остров фактически мир.
Есть личные тонали для каждого из нас и есть коллективный тональ для всех нас в любое данное время, который мы можем назвать тоналем времен.
Он показал на ряд столов в ресторане. — Взгляни, каждый стол имеет одни и те же очертания. Определенные предметы есть на каждом из них. Индивидуально они, однако, отличаются один от другого. За одними столами больше людей, чем за другими, на них разная пища, разная посуда, различная атмосфера, и однако мы должны согласиться, что все столы в ресторане очень похожи. Та же самая вещь происходит с тоналем. Мы можем сказать, что тональ времен это то, что делает нас похожими. Точно также, как все столы в этом ресторане похожи. Каждый стол, тем не менее, это индивидуальный случай, точно так же, как личный тональ каждого из нас. Однако, следует иметь в виду тот важный момент, что все, что мы знаем о нас самих и о нашем мире, находится на острове тоналя. Понимаешь, о чем я говорю?


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Среда, 21.12.2011, 22:25 | Сообщение # 82
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Если тональ это все, что мы знаем о нас и нашем мире, что же такое нагваль?
— Нагваль — это та часть нас, с которой мы вообще не имеем никакого дела.
— Прости, я не понял.
— Нагваль — это та часть нас, для которой нет никакого описания. Нет слов, нет названий, нет чувств, нет знания.
— Но это противоречие, дон Хуан. По моему мнению, если это не может быть почувствовано, описано или названо, то оно не может существовать.
— Это противоречие только по твоему мнению. Я предупреждал тебя ранее, чтобы ты не пытался сбить самого себя с ног, стараясь понять это.
— Не говоришь ли ты, что нагваль это ум?
— Нет, ум — это предмет на столе, ум — это часть тоналя. Скажем так, что ум — это чилийский соус.
Он взял бутылку соуса и поставил ее передо мной.
— Может нагваль — душа?
— Нет, душа тоже на столе. Скажем, душа — это пепельница.
— Может это мысли людей?
— Нет, мысли тоже на столе. Мысли как столовое серебро. Он взял вилку и положил ее рядом с чилийским соусом и пепельницей.
— Может быть это состояние блаженства, неба?
— И не это тоже. Это, чем бы оно ни было, есть часть тоналя. Это, скажем, бумажная салфетка.
Я продолжал перечислять возможные способы описания того, о чем он говорит: чистый интеллект, психика, энергия, жизненная сила, бессмертие, принцип жизни. Для всего, что я называл, он нашел предмет на столе как противовес и ставил его передо мной, пока все предметы на столе не были собраны в одну кучу.
Дон Хуан, казалось, наслаждался бесконечно. Он хихикал, потирал руки каждый раз, когда я называл другую вероятность.
— Может быть нагваль — высшее существо, всемогущий бог? — спросил я.
— Нет, бог тоже на столе. Скажем так, что бог — это скатерть. Он сделал шутливый жест для того, чтобы скомкать ее и положить с другими предметами передо мной.
— Но значит ты говоришь, что бога не существует?
— Нет, я не сказал этого. Все, что я сказал, так это что нагваль — не бог, потому что бог является предметом нашего личного тоналя и тоналя времен. Тональ является, как я уже сказал, всем тем, из чего мы думаем, состоит мир, включая бога, конечно.
Бог не более важен, чем что-либо другое, будучи тоналем нашего времени.

— В моем понимании, дон Хуан, — бог — это все. Разве мы не говорим об одной и той же вещи?
— Нет, бог это только все то, о чем мы можем думать, поэтому, правильно говоря, он только другой предмет на этом острове. Бога нельзя посмотреть по собственному желанию, о нем можно только говорить. Нагваль, с другой стороны, к услугам воина. Можно быть его свидетелем, но о нем нельзя поговорить.
— Если нагваль не является ни одной из тех вещей, которые я перечислил, то может быть ты сможешь рассказать мне о его местоположении. Где он?
Дон Хуан сделал широкий жест и показал на область за границами стола. Он провел рукой, как если бы ее тыльной стороной очищал воображаемую поверхность, которая продолжалась за краями стола.
Нагваль там, — сказал он. — там, окружающий остров. Нагваль там, где обитает сила.
Мы чувствуем с самого момента рождения, что есть две части нас самих. В момент рождения и некоторое время спустя мы являемся целиком нагвалем. Мы чувствуем затем, что для того, чтобы функционировать, нам необходима противоположная часть того, что мы имеем. Тональ отсутствует, и это дает нам с самого начала ощущение неполноты. Затем тональ начинает развиваться и становится совершенно необходимым для нашего функционирования. Настолько необходимым, что он замутняет сияние нагваля. Он захлестывает его. С того момента как мы становимся целиком тоналем, мы уже ничего больше не делаем как только взращиваем наше старое ощущение неполноты, которое сопровождало нас с момента нашего рождения и которое постоянно нам говорит, что есть другая часть, которая дала бы нам цельность.
С того момента, как мы становимся целиком тоналем, мы начинаем делать пары. Мы ощущаем наши две стороны, но мы всегда представляем их предметами тоналя. Мы говорим, что две наши части — это душа и тело, или ум и материя, или добро и зло, бог или дьявол. Мы никогда не осознаем, однако, что просто спариваем вещи на одном и том же острове, точно так же, как спаривать кофе и чай, хлеб и лепешки, или чилийский соус и горчицу. Мы странные животные, говорю тебе. Нас унесло в сторону, но в своем безумии мы считаем, что имеем совершенный смысл.
Дон Хуан поднялся и обратился ко мне, как если бы он был оратором. Он ткнул в меня указательным пальцем и заставил свою голову задрожать.
— Человек движется не между добром и злом, — сказал он смешным риторическим тоном, хватая солонку и перечницу в обе руки. — его истинное движение состоит между отрицательностью и положительностью.
Он уронил солонку и перечницу и схватил нож и вилку.
— Вы не правы! Никакого движения тут нет, — продолжал он, как бы отвечая самому себе. — человек — это только ум!
Он взял бутылку соуса и поднял ее. Затем он опустил ее.
— Как ты можешь видеть, — сказал он тихо, — мы легко можем заменить ум чилийским соусом и закончить все, сказав: «человек — это только чилийский соус» такой поступок не делает нас более психически больными, чем мы есть.
— Боюсь, что я задал не тот вопрос, — сказал я. — может быть мы пришли бы к лучшему пониманию, если я бы спросил, что особенного можно найти в районе за островом.
— Нет способа ответить на это. Если я скажу «ничего», я только сделаю нагваль частью тоналя. Все, что я могу сказать так это то, что за границами острова находишь нагваль.
— Но когда ты называешь его нагваль, разве ты не помещаешь его на острове?
— Нет. Я назвал его только потому, чтобы дать тебе осознать его существование.
— Хорошо! Но разве то, что я осознаю это, не является той ступенькой, которая превращает нагваль в новый предмет моего тоналя?
— Боюсь, что ты не понимаешь. Я назвал тональ и нагваль как истинную пару. Это все, что я сделал.
Он напомнил мне, что однажды, пытаясь объяснить ему свою настойчивость в том, чтобы во всем улавливать смысл, я говорил об идее, что дети, может быть, не способны воспринимать разницу между «отцом» и «матерью», пока они не разовьются достаточно в смысле обращения со значениями, и что они, возможно, верят, что отец — это тот, кто носит штаны, а «мать» — юбки, или учитывает какие-нибудь другие различия в прическе, размере тела или предметах одежды.
— Мы явно делаем то же самое с нашими двумя частями, — сказал он. — мы чувствуем, что есть другая сторона нас, но когда мы стараемся определить эту сторону, тональ захватывает рычаги управления, а как директор он крайне мелочен и ревнив. Он ослепляет нам глаза своими хитростями и заставляет нас забыть малейшие намеки на другую часть истинной пары — нагваль.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Пятница, 02.03.2012, 21:05 | Сообщение # 83
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
6. ДЕНЬ ТОНАЛЯ
Дон Хуан похлопал меня по спине. Он улыбался с явным удовольствием.
— В конце-концов, ты начинаешь устанавливать реальные связи, — сказал он.
Я попросил его объяснить это загадочное заявление. Но он резко прервал наш разговор и сделал мне знак следовать за ним в небольшой парк перед церковью.
— Это конец нашего путешествия в центр города, — сказал он и сел на скамью. — здесь мы имеем идеальное место для того, чтобы наблюдать за людьми. Тут идут прохожие по улице и другие, которые возвращаются из церкви. Отсюда мы можем видеть каждого.
Он указал на широкую деловую улицу и на дорожку, посыпанную гравием, ведущую к церкви. Наша скамья находилась на полдороге между церковью и улицей.
— Это моя очень любимая скамейка, — сказал он, глядя на дерево.
Он подмигнул мне и добавил с улыбкой: «она любит меня, вот почему на ней никто не сидит. Она знала, что я приду».
— Скамейка знала это?
— Нет! Не скамейка. Мой нагваль.
— Разве нагваль имеет сознание, он осознает предметы?
— Конечно. Он осознает все. Вот почему меня интересует твой отчет. То, что ты называешь провалами и ощущениями, является нагвалем. Чтобы говорить об этом, мы должны заимствовать с острова тоналя слова, поэтому удобнее будет ничего не объяснять, а просто перечислить его эффекты.

Я хотел сказать еще что-нибудь об этих любопытных ощущениях, но он заставил меня замолчать.
— Хватит. Сегодня не день нагваля. Сегодня день тоналя. Я надел свой костюм, потому что я сегодня целиком тональ.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Пятница, 02.03.2012, 21:14 | Сообщение # 84
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Это трудно, — продолжал он, — я знаю это. Но учитывая то, что это последняя заслонка, последний этап того, чему я тебя учил, не будет чрезмерным сказать, что она охватывает все, о чем я говорю с первого дня нашей встречи.
Долгое время мы молчали. Я чувствовал, что мне нужно подождать, пока он завершит свое объяснение, но ощутил внезапный приступ тревоги и поспешно спросил.
— Нагваль и тональ внутри нас?
Он взглянул на меня пристально.
— Очень трудный вопрос, — сказал он. — сам ты сказал бы, что они внутри нас. Я сказал бы, что они не внутри, но никто из нас не был бы прав. Тональ твоего времени призывает тебя утверждать, что все, имеющее отношение к твоим мыслям и чувствам, находится внутри тебя. Тональ магов говорит противоположное: все снаружи. Кто прав? Никто. Внутри, снаружи, это в действительности не имеет значения.

Я не отступал. Я сказал, что когда он говорил о тонале и нагвале, то это звучало так, как будто бы существует и третья часть. Он сказал, что тональ «заставляет нас» совершать поступки. Я попросил его сказать мне, о ком он говорил, кого заставляют.
Он не ответил мне прямо. — Объяснить это не так просто, — сказал он. — вне зависимости от того, насколько умными являются ключевые точки тоналя, дело в том, что нагваль берет верх. Его выход на поверхность однако всегда ненамеренный. Величайшим искусством тоналя является подавлять любое проявление нагваля таким образом, что даже если его присутствие будет самой очевидной вещью в мире, оно останется незамеченным.
— Для кого оно незаметно?
Он усмехнулся, покачивая головой вверх-вниз. Я нажал на него, требуя ответа.
— Для тоналя, — сказал он. — я говорю исключительно о нем. Я могу ходить кругами, но это не должно ни удивлять, ни раздражать тебя. Я предупредил о трудности понимания того, о чем я рассказываю. Я пошел через все эти перипетии, потому что мой тональ осознает, что он говорит о себе. Другими словами, мой тональ использует себя для того, чтобы понять ту информацию, которую я хочу сделать ясной для твоего тоналя. Скажем так, что тональ, поскольку он остро осознает, насколько это приятно говорить о себе, создал термин «я», «меня» и так далее, как баланс, и благодаря им он может разговаривать с другими тоналями или сам с собой о самом себе.
Когда я говорю, что тональ заставляет нас делать что-нибудь, я имею в виду, что есть какая-то третья часть. Очевидно он заставляет самого себя следовать своим суждениям. В некоторых случаях, однако, или при некоторых обстоятельствах, что-то внутри самого тоналя осознает, что есть еще какая-то часть нас. Это вроде голоса, который приходит из глубин, голоса нагваля. Видишь ли, целостность нас самих является естественным состоянием, и этот факт тональ не может терпеть совершенно. Поэтому бывают моменты, особенно в жизни воина, когда целостность становится явной. В этот момент можно ощутить и заключить то, чем мы в действительности являемся.
Я заинтересовался этими толчками, которые у тебя были, потому что именно так нагваль выходит на поверхность. В эти моменты тональ осознает целостность самого себя. Это всегда потрясение, потому что сознание разрывает радужную пелену. Я называю это осознанием целостности существа, которое умрет. Идея состоит в том, что в момент смерти другой член истинной пары — нагваль — становится полностью оперативным, и то сознание, те воспоминания, то восприятие, которое накопилось в наших икрах и бедрах, в нашей спине и плечах и шее, начинает расширяться и распадаться. Как бусинки бесконечного разорванного ожерелья, они раскатываются без связующей силы жизни.
Он взглянул на меня. Его глаза были мирными. Я чувствовал себя нехорошо, глупо.
— Целостность самого себя — очень экономичное дело, — сказал дон Хуан. — нам нужна лишь очень маленькая ее часть для того, чтобы выполнять сложнейшие задачи жизни. И однако, когда мы умираем, мы умираем с целостностью нас самих. Маг задает вопрос, если мы умрем с целостностью нас самих, то почему бы тогда не жить с этой целостностью?


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Пятница, 02.03.2012, 21:25 | Сообщение # 85
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Следи за этими двумя женщинами очень внимательно, — сказал он. — но смотри на них не как на личности или людей, имеющих общее с нами. Смотри на них как на тонали.Две женщины дошли до нижних ступенек. Они двигались так, как будто бы грубый гравий был шариками, на которых они вот-вот поскользнутся и потеряют равновесие. Шли они под руку, подпирая одна другую весом своих тел.
— Смотри на них, — сказал дон Хуан тихим голосом. — это самый жалкий тональ, какой только можно найти.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Дон Хуан сел опять. Его глаза сияли. Он тихо заговорил.
— Эти женщины не настолько стары и тела их не настолько слабы и, однако же, они — инвалиды. Все вокруг них пропитано опасением — их одежда, их запах, их отношение ко всему. Почему ты думаешь, это так?
Может быть они родились такими? — сказал я.
— Никто таким не рождается. Мы сами себя делаем такими. Тональ этих женщин слаб и боязлив.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Я сказал, что сегодня будет день тоналя. Я имел в виду, что сегодня я только с ним исключительно хочу иметь дело. Я сказал также, что для этой специальной цели я надел свой костюм. При помощи его я хотел показать тебе, что воин обращается со своим тоналем совсем особым образом. Я указал тебе, что мой костюм сделан по моде, и что все, что на мне одето сегодня облегает меня и идет мне до совершенства. Не свою пустоту я хотел показать, но мой дух воина, мой тональ воина.
Эти две женщины дали тебе первый взгляд на тональ сегодня. Жизнь может быть такой же безжалостной с тобой, как она безжалостна с ними, если ты небрежен со своим тоналем.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Пятница, 02.03.2012, 21:36 | Сообщение # 86
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Смотри на того молодого человека в зеленых штанах и розовой рубашке, — прошептал дон Хуан и указал на очень тощего темноволосого человека с острыми чертами лица, который стоял почти против нас
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
— Он, очевидно, очень болен, — сказал я.
— Это все, что ты можешь о нем сказать? — спросил он.
Я перечислил ряд причин, которые могли вызвать нищету молодого человека: плохое здоровье, невезение, безразличие к своему внешнему виду или может быть его просто только что выпустили из тюрьмы.
Дон Хуан сказал, что я просто спекулирую, и что он не заинтересован в том, чтобы оправдывать что-либо, предполагая, что молодой человек явился жертвой стечения обстоятельств.
— Может быть он секретный агент, который должен выглядеть оборванцем? — сказал я шутя.
Молодой человек пошел в направлении улицы разболтанной походкой.
— Он не должен выглядеть оборванцем, он и есть оборванец, — сказал дон Хуан. — посмотри, как слабо его тело. Его руки и ноги тонки, он едва может идти. Никто не может притворяться настолько, чтобы иметь такой вид. С ним что-то определенно неладно, однако не его обстоятельства. Я опять подчеркиваю, что хочу, чтобы ты видел этого человека как тональ.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

— Это не спекуляция, — сказал дон Хуан. — в тоне твоего голоса была уверенность, которой не было раньше. Ты не сказал: «может быть, он пьяница.»
Я чувствовал раздражение, хотя и не знал в точности, почему. Дон Хуан рассмеялся.
— Ты видел этого человека насквозь, — сказал он. — это было «видение». «Видение» такое и есть. Заявления делаются с большой уверенностью, и не знаешь, как это произошло. Ты знаешь, что поймал тональ этого молодого человека, но ты не знаешь, откуда ты это узнал.
Я должен был признаться, что каким-то образом у меня было такое ощущение.
— Ты прав, — сказал дон Хуан. — в действительности не имеет никакого значения, что он молод. Он калека, как те две женщины. Молодость никоим образом не является барьером против разрушения тоналя.
Ты думал, что должно быть очень много причин для такого состояния этого человека. Я нахожу, что причина только одна — его тональ. И не то, чтобы его тональ был слаб из-за того, что он пьет. Тут как раз все наоборот. Он пьет, потому что его тональ слаб. Эта слабость заставляет его быть тем, что он есть. Но то же самое происходит со всеми нами в той или иной форме.
— Но разве ты так же не судишь его поведение, говоря что это его тональ?
— Я даю тебе объяснение, с которым ты никогда раньше не встречался. Однако это не оправдание и не осуждение. Тональ этого молодого человека слаб и боязлив. И однако же, он не одинок. Все мы более ил менее в одной и той же лодке.
В этот момент очень крупный мужчина прошел перед нами, направляясь к церкви. На нем был дорогой темно-серый костюм и в руке он нес костюм. Воротник его рубашки был расстегнут, а галстук расслаблен. Он обливался потом. Кожа у него была очень светлая, и это делало пот еще более заметным.
— Следи за ним, — приказал дон Хуан.
Шаги мужчины были короткими, но тяжелыми. В походке его было покачивание. Он не стал подниматься к церкви, но обошел ее и исчез за ней.
— Нет никакой необходимости обращаться с телом таким образом, — сказал дон Хуан с ноткой укора. — но печальный факт состоит в том, что все мы научились в совершенстве тому, как делать наш тональ слабым. Я назвал это индульгированием.
Он положил руку на мой блокнот и не дал мне больше писать. Он объяснил это тем, что до тех пор, пока я записываю, я не способен сконцентрироваться. Он предложил, чтобы я расслабился, выключил внутренний диалог, отпустился и сливался с тем человеком, которого наблюдаю.
Я попросил его объяснить, что он имеет в виду под «слиянием». Он сказал, что нет способа это объяснить, что это что-то такое, что тело ощущает или делает, когда его ставят в наблюдательный контакт с другими телами. Затем он прояснил этот момент, сказав что в прошлом он называл этот процесс «видение», и что он состоял из истинной тишины внутри, за которой следует внешнее удлинение чего-то внутри нас. Удлинение, которое встречается и сливается с другим телом или с чем угодно еще в поле нашего осознания.

В этом месте я захотел вернуться к своему блокноту, но он остановил меня и начал выделять из толпы, которая проходила мимо, отдельных людей.
Он указал десятки людей, составивших широкий диапазон типов среди мужчин, женщин и детей различного возраста. Дон Хуан сказал, что он выбирал лиц, чей слабый тональ может подойти к схеме категорий, и таким образом он познакомил меня с большим разнообразием индульгирования.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Пятница, 02.03.2012, 21:43 | Сообщение # 87
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
. Вместо слабых тоналей мы будем ожидать появление правильного тоналя. Он добавил, что только воин имеет правильный тональ, и что средний человек в лучшем случае может иметь хороший тональ.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- ---
— Посмотри, кто идет сейчас, — сказал он, указывая на улицу движением подбородка. — это как если б они следовали какой-нибудь очереди.
Я увидел трех индейцев, приближающихся к нам. На них были короткие коричневые шерстяные пончо, белые накидки с длинными рукавами, грязные изношенные сандалии и старые соломенные шляпы. Каждый из них нес узел, привязанный на спине.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- --

Я сказал дону Хуану, что по какой-то непонятной причине они мне очень понравились.
— Это не так уж странно, — сказал он. — ты, должно быть, почувствовал, что их тональ очень хороший. Это правильно, но не для нашего времени.
Ты, должно быть, почувствовал, что они похожи на детей. Они и есть дети. И это очень трудный момент. Я понимаю их лучше, чем ты, поэтому я смог почувствовать привкус печали. Индейцы, как собаки — у них ничего нет. Но это природа их судьбы и я не должен был чувствовать печали. Моя печаль, конечно, это мой собственный способ индульгировать.
— Откуда они, дон Хуан?
— С гор. Они пришли сюда искать свое счастье. Они хотят стать торговцами. Они — братья. Я сказал им, что я тоже пришел с гор, и что я сам торговец. Я сказал им, что ты являешься моим партнером. Деньги, которые мы им дали, были амулетом. Воин должен давать подобные амулеты все время. Им без сомнения нужны деньги, но необходимость не должна быть существенным соображением в деле амулета. Смотреть следует на чувство. Лично я был тронут этими тремя.
Индейцы — это те, кто теряют в наше время. Их падение началось с испанцами, а теперь под владычеством их потомков, индейцы потеряли все. Не будет преувеличением сказать, что индейцы потеряли свой тональ.
— Это метафора, дон Хуан?
— Нет, это факт. Тональ очень уязвим. Он не может выдержать плохого обращения. Белый человек с того дня, как он вступил на эту землю, систематически разрушал не только индейский тональ времен, но и личный тональ каждого индейца. Легко можно представить, что для бедного среднего индейца владычество белого человека было чистым адом.
И однако же, ирония состоит в том, что для другого вида индейцев оно было чистым благом.
— О ком ты говоришь? Что это за вид индейцев?
— Маги. Для магов оккупация была вызовом жизненного времени. Они были единственными, кто не был уничтожен ею, но адаптировался к ней и использовал ее к полной своей выгоде.
— Как это было возможно, дон Хуан? У меня было впечатление, что испанцы не оставили камня на камне.
— Скажем так, они перевернули все камни, которые находились в границах их собственного тоналя. В жизни индейца, однако, были вещи, являвшиеся невосприемлимыми для белого человека. Этих вещей он даже не заметил. Может быть это было чистой удачей магов, а может быть это их знание спасло их. После того, как тональ времени и личный тональ каждого индейца был уничтожен, маги обнаружили, что удерживаются за единственную вещь, которая осталась незавоеванной — нагваль. Другими словами, их тональ нашел убежище в их нагвале. Этого не могло бы произойти, если бы не мучительное положение побежденных людей. Люди знания сегодняшнего дня являются продуктами этих условий. И единственными знакомыми с нагвалем, потому что они остались там совершенно одни. Туда белый человек никогда не заглядывал. Фактически он даже мысли не имел, что это существует.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Пятница, 02.03.2012, 21:49 | Сообщение # 88
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Я почувствовал необходимость в этом месте вставить довод. Я искренне утверждал, что европейская мысль знакома с тем, что он называл нагвалем. Я привел концепцию трансцендентального эго или ненаблюдаемого наблюдателя, присутствующего во всех наших мыслях, восприятиях и ощущениях. Я объяснил дону Хуану, что индивидуум может воспринимать или интуитивно ощущать себя, как себя самого, через трансцендентальное эго, потому что это единственная вещь, которая способна судить. Способна раскрывать реальность в царстве нашего сознания.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
На дона Хуана это не повлияло. Он засмеялся.
— Раскрывание реальности, — сказал он, подражая мне, — это тональ.
Я настаивал на том, что тоналем может быть названо эмпирическое эго, находящееся в проходящем потоке сознания или опыта человека, в то время как трансцендентальное эго находится позади этого потока.
— Наблюдая, я полагаю, — сказал он насмешливо.
— Правильно, наблюдая само себя, — сказал я.
Я слышу как ты говоришь, — сказал он, — но ты не говоришь ничего. Нагваль это не опыт, не интуиция и не сознание. Эти термины и все остальное, что бы ты ни сказал, являются только предметами острова тоналя. Нагваль, с другой стороны, это только эффект. Тональ начинается с рождением и кончается со смертью. Но нагваль не кончается никогда. Нагваль не имеет предела. Я сказал, что нагваль это то, где обитает сила. Это был только способ упомянуть его. По причине его эффектов, возможно, нагваль лучше всего может быть понят в терминах силы. Например, когда ты почувствовал себя онемевшим и не мог говорить сегодня утром, я фактически успокаивал тебя, то-есть на тебя действовал мой нагваль.
— Как это было возможно, дон Хуан?
— Ты не поверишь, но никто не знает как. Все, что я знаю, так это то, что я хотел твоего нераздельного внимания, а затем мой нагваль приступил к работе над тобой. До этих пор я знаю, потому что я мог видеть его эффект, но я не знаю, как он работает.
Некоторое время он молчал. Я хотел продолжить разговор на ту же тему и попытался задать ему вопрос. Он заставил меня замолчать.
— Можно сказать, что нагваль ответственен за творчество, — сказал он наконец и посмотрел на меня пристально. — нагваль — единственная часть нас, которая может творить.
Он оставался спокойным, глядя на меня. Я почувствовал, что он определенно ведет меня в ту область, которую мне хотелось бы, чтобы он осветил получше. Он сказал, что тональ не создает ничего, а только является свидетелем и оценщиком. Я спросил его, как он объясняет тот факт, что мы конструируем суперсооружения и машины.
— Это не творчество, — сказал он. — это только спаивание. Мы можем спаять все, что угодно, нашими руками лично или объединяясь с руками других тоналей. Группа тоналей может спаять все, что угодно. Суперсооружения, как ты сказал.
— Но что же такое тогда творчество, дон Хуан?
Он посмотрел на меня, скосив глаза. Мягко усмехнувшись, он поднял правую руку над головой и резким движением повернул кисть, как бы поворачивая дверную ручку.
— Творчество вот, — сказал он и понес свою ладонь на уровне моих глаз.
Мне потребовалось невероятно долгое время для того, чтобы сфокусировать глаза на его руке. Я ощущал, что прозрачная мембрана держала все мое тело в фиксированном положении, и что мне нужно прорвать ее, чтобы остановить свой взгляд на его руке. Я старался, пока капли пота не попали мне в глаза. Наконец, я услышал или ощутил хлопок, и мои глаза и моя голова дернулись, освободившись.
На его правой ладони находился самый любопытный грызун, какого я когда-либо видел. Он был похож на белку с пушистым хвостом. Однако, в шерсти его хвоста были жесткие щетинки.
— Потрогай его, — сказал дон Хуан тихо.
Я автоматически повиновался и погладил пальцем по мягкой спинке. Дон Хуан поднес руку ближе к моим глазам, и тогда я заметил нечто, что бросило меня в нервные судороги. У белки были очки и большие зубы.
— Он похож на японца, — сказал я и начал истерически смеяться.
Затем грызун стал расти на ладони дона Хуана, и в то время, как мои глаза были еще полны слез от смеха, грызун стал таким громадным, что исчез. Он буквально вышел за границы моего поля зрения. Это произошло так быстро, что застало меня во время раската смеха. Когда я взглянул вновь, или когда я вытер глаза и сфокусировал их должным образом, я смотрел на дона Хуана. Он сидел на скамейке, а я стоял перед ним, хотя и не помнил, когда встал. На мгновение моя нервозность была неудержимой. Дон Хуан спокойно поднялся, заставил меня сесть, зажал мой подбородок между бицепсом и локтем левой руки и ударил меня по макушке костяшками пальцев правой руки. Эффект был подобен удару электрического тока, он моментально меня успокоил. Было так много вещей, которые я хотел спросить. Но мои слова не могли пробиться через все эти вопросы. Затем я остро осознал, что потерял контроль над своими голосовыми связками. Стараться говорить мне однако не хотелось, и я откинулся на скамейку. Дон Хуан с силой сказал, что я должен собраться и перестать индульгировать. У меня слегка кружилась голова. Он повелительно приказал мне писать мои заметки и вручил мне блокнот и карандаш, подобрав их из-за скамейки.
biggrin


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Суббота, 28.04.2012, 22:20 | Сообщение # 89
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Одно из действий воина состоит в том, чтобы никогда не давать ничему воздействовать на себя, — сказал он. — поэтому воин может видеть самого дьявола, но он никому не дает знать об этом. Контроль воина должен быть неуязвимым.

Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Суббота, 28.04.2012, 22:22 | Сообщение # 90
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Что такое правильный тональ? — спросил я.
— Тональ, который совершенно правилен, уравновешен и гармоничен. Предполагается, что один ты сегодня найдешь, или, скорее, твоя сила приведет его к нам.
— Но как я смогу отличить его от других тоналей?
— Об этом не думай, я покажу его тебе.
— На что он похож, дон Хуан?
— Трудно сказать, это зависит от тебя. Это представление для тебя. Поэтому ты сам и поставишь эти условия.
— Как? — Я не знаю этого. Твоя сила, твой нагваль сделают это. Грубо говоря, у каждого тоналя есть две стороны. Одна — внешняя сторона — бахрома, поверхность острова. Эта часть связана с действием и действованием, беспорядочная сторона. Другая часть — это решения и суждения, внутренний тональ, более мягкий, более нежный и более сложный.
Правильный тональ это такой тональ, где эти два уровня находятся в совершенной гармонии и равновесии.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Суббота, 28.04.2012, 22:25 | Сообщение # 91
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Конец дня — твое лучшее время, — сказал дон Хуан. — появление этой молодой женщины на самом краю дня является знаком. Мы разговаривали о тонале, поэтому этот знак относится к твоему тоналю.
— Что этот знак означает, дон Хуан?
— Он означает, что у тебя очень мало времени на то, чтобы организовать свой порядок. Любые расстановки, которые ты мог соорудить, должны быть жизненными сооружениями, потому что у тебя нет времени сделать новые. Твои сооружения должны работать сейчас, или же они вообще не сооружения.
Я предлагаю, чтобы вернувшись домой, ты подтянул свои нити и убедился, что они крепки. Они тебе понадобятся.
— Что со мной произойдет?
— Годы назад ты сделал ставку на силу. Ты прошел через трудности учения верно, без ерзанья, без отступления и без спешки. Сейчас ты на краю дня.
— Что это означает?
— Для правильного тоналя все, что есть на острове тональ, является вызовом. Иначе говоря, все, что есть в мире, является вызовом для воина. Величайший вызов из всех, конечно, является его ставка на силу. Но сила приходит из нагваля, и когда воин оказывается на краю дня, это означает, что нагваль приближается. Час силы воина приближается.
— Я все еще не понимаю значения всего этого, дон Хуан. Означает ли это, что я вскоре умру?
Если ты глуп, то умрешь, — ответил он отрывисто. — но выражаясь более мягкими терминами, это означает, что ты скоро наложишь в штаны. Ты однажды сделал заявку на силу, и эта заявка необратима. Я не могу сказать, что ты вот-вот выполнишь свое предназначение, потому что нет никакого предназначения. Все, что здесь можно сказать, так это то, что ты готов выполнить свою силу. Знак был ясным. Эта молодая женщина пришла к тебе на краю дня. У тебя осталось мало времени и совсем не осталось для ерунды. Отличное состояние. Я бы сказал, что лучшее, на что мы способны, проявляется, когда мы прижаты к стене. Когда мы ощущаем меч, нависший над головой. Лично я не хотел бы, чтобы было иначе.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
ШтопорДата: Воскресенье, 29.04.2012, 08:44 | Сообщение # 92
Искатель Духа
Группа: Администраторы
Сообщений: 4585
Репутация: 37
Статус: Offline
Верно замечено что воин не должен себя проявлять. Он должен быть не видим. Чем меньше мир о тебе знает тем больше шансов у тебя в игре. Как победить себя мы сами часто подсказываем.

Воин всегда не победим.
 
ШтопорДата: Воскресенье, 29.04.2012, 08:48 | Сообщение # 93
Искатель Духа
Группа: Администраторы
Сообщений: 4585
Репутация: 37
Статус: Offline
если рядом оказывается человек с хорошим тоналем он оказывает благотворное дестаие на твой тональ..дейстыует и обратное правило. Хочешь быть богатым будь среди богатых smile

Воин всегда не победим.
 
FagotДата: Воскресенье, 29.04.2012, 22:18 | Сообщение # 94
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
7. СЖАТИЕ ТОНАЛЯ

Я только что закончил завтрак со своим другом. Он хотел пройтись со мной, но я притворился, что иду на свидание с девушкой. Я намеренно шел по противоположной стороне улицы, а не по той, где находились кассы аэрофлота. У меня было неприятное подозрение, что мой друг, который всегда хотел, чтобы я его познакомил с доном Хуаном, догадывается, что я иду на встречу с ним, и может быть следует за мной. Я боялся, что повернувшись, обнаружу его позади себя.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Я хотел спешить, может быть даже бежать, но шаг дона Хуана был расслабленным. Когда мы достигли двери конторы на диагональной улице, я знал, не оглядываясь назад, что мой друг тоже перебежал через бульвар и вот-вот повернет на улицу, по которой мы идем. Я взглянул на дона Хуана, надеясь, что у него есть какое-то решение. Он пожал плечами. Я чувствовал раздражение и ничего не мог придумать сам, разве что стукнуть моего друга по носу. Должно быть я вздохнул или выдохнул в этот самый момент, потому что следующее, что я ощутил, это внезапная потеря воздуха, вызванная ужасающим толчком, который дал мне дон Хуан, и который послал меня волчком через дверь конторы. Брошенный его чудовищным толчком, я практически влетел в комнату. Дон Хуан застал меня настолько врасплох, что мое тело не оказывало никакого сопротивления. Мой испуг слился с действительным потрясением от его толчка. Я автоматически выставил перед собой руки, чтобы защитить лицо. Сила толчка, который дал мне дон Хуан, была настолько большой, что слюна летела из моего рта, и я испытал слабое помутнение в глазах, когда ворвался в комнату. Я чуть не потерял равновесие и вынужден был делать чрезвычайные усилия, чтобы не упасть. Пару раз я крутнулся вокруг себя. Видимо скорость моего движения сделала всю сцену неясной. Я смутно заметил толпу посетителей, занимающихся своим делом и ощутил огромное раздражение. Я знал, что все смотрят на меня, пока я тут кручусь по комнате. Мысль о том, что я выгляжу дураком, была более чем неудобной. Ряд мыслей мелькнул у меня в голове. У меня была уверенность, что я упаду лицом вниз, или налечу на посетителя, может быть на старую даму, которая покалечится от столкновения. Или еще хуже, стеклянная дверь на другом конце будет закрыта и я разобьюсь о нее
В помутненном состоянии я достиг двери на пассео де ля реформа. Она была открыта, и я вышел из нее. Мое отождествление с прошедшим моментом было таково, что я должен был успокоиться, повернуться направо и идти по бульвару в направлении центра. Как если бы ничего не случилось. Я был уверен, что дон Хуан присоединится ко мне и что возможно мой друг продолжает идти по диагональной улице.
Я раскрыл глаза, или вернее сфокусировал их на местности перед собой. Прежде чем я полностью сообразил, что случилось, я испытал длинную минуту онемения. Я не был на пассео де ля реформа, как я должен был быть, а находился на базаре Лагунилья в полутора милях в стороне.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Я явно расслышал, что дон Хуан велел мне не пытаться говорить или думать, но я хотел сказать что-нибудь, все равно что. Ужасная нервозность росла у меня в груди. Я чувствовал, что слезы катятся у меня по щекам.
Дон Хуан не встряхнул меня, как он делал это обычно, когда я становился жертвой неконтролируемого страха. Вместо этого он мягко погладил меня по голове.
— Ну, ну, маленький карлос, — сказал он, — не теряй своих шариков.
Мгновение он держал мое лицо в своих руках.
— Не пытайся разговаривать, — сказал он. Он отпустил мое лицо и указал на то, что находилось вокруг меня. — это не для разговора, — сказал он. — это только для того, чтобы следить. Следи! Следи за всем!
Я действительно плакал. Моя реакция на мой плач была очень странной, однако. Я продолжал плакать, не заботясь об этом. В этот момент для меня не имело значения, кажусь я дураком или нет.
Я оглянулся. Прямо передо мной находился средних лет мужчина, одетый в розовую рубашку с короткими рукавами и темно-серые штаны. Казалось, он был американцем. Мужчина перебирал монеты, в то время как мальчик 13-14 лет, вероятно, сын владельца, смотрел на него. Мальчик следил за каждым движением, которое делал этот мужчина. Наконец мужчина положил монеты обратно на стол. И мальчик немедленно расслабился.
— Следи за всем, — опять потребовал дон Хуан.
Кругом не было ничего необычного, за чем можно было бы следить. Люди проходили мимо в различных направлениях. Я повернулся. Мужчина, который, казалось, был владельцем магазинчика, смотрел на меня. Он все время мигал, как если бы хотел спать. Он казался утомленным или больным и выглядел обмякшим.
Я чувствовал, что здесь не за чем следить, по крайней мере ничего действительно стоящего. Я смотрел на сцену. Оказалось, что невозможно сконцентрировать внимание на чем-нибудь. Дон Хуан обошел вокруг меня. Казалось, он оценивает что-то во мне. Он покачал головой и выпятил губы.
— Идем, идем, — сказал он, беря меня за руку.
— Время пройтись.
Как только мы двинулись, я заметил, что мое тело было очень легким. Фактически я ощущал, что подошвы моих ног подпрыгивают. Они имели любопытную резиновую прыгучесть.
Дон Хуан должно быть осознавал мои ощущения. Он держал меня твердо, как бы не давая мне убежать. Он прижимал меня книзу, как бы боясь, что я взлечу вверх, подобно воздушному шару, и он меня не достанет.
Ходьба дала мне более хорошее самочувствие. Моя нервозность уступила место приятной легкости.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Воскресенье, 29.04.2012, 22:20 | Сообщение # 95
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Что ты сделал, дон Хуан? — просил я умоляюще.
Он не ответил, но похлопал меня по груди и засмеялся. Он сказал, что люди очень хрупкие существа, которые своим индульгированием делают себя еще более хрупкими. Очень серьезным тоном он велел мне бросить чувство того, что я вот-вот сгину. Но вытолкнуть себя за собственные границы и просто остановить внимание на окружающем меня мире.
Мы продолжали идти очень медленным шагом. Моя занятость была всепоглощающей. Я ничему не мог уделять внимание. Дон Хуан остановился и, казалось, колебался, говорить ему или нет. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом он, казалось, передумал, и мы пошли вновь.
— Случилось, что ты пришел сюда, — сказал он, резко поворачиваясь и глядя на меня.
— Как это произошло?
Он сказал, что не знает, и что единственное, что он знает, так это то, что я выбрал это место сам.
Наше непонимание стало еще более безнадежным, когда мы продолжили разговор. Я хотел знать все этапы, а он настаивал на том, что выбор места был единственной вещью, которую мы можем обсуждать, а поскольку я не знаю, почему я его выбрал, то и говорить в сущности не о чем. Он критиковал, не сердясь, мое желание рассматривать все разумно, как ненужное индульгирование. Он сказал, что более просто и более эффективно просто действовать, не подыскивая объяснения, и что разговаривая о моем опыте и думая о нем, я его рассеиваю.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Воскресенье, 29.04.2012, 22:23 | Сообщение # 96
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Ты можешь действовать лучше, — сказал он. — ты хочешь, чтобы я объяснил тебе, что случилось. Что ж, я хочу, чтобы ты использовал свое «видение» для этого. Ты видел, но видел ерунду. Информация подобного рода бесполезна для воина. Слишком много времени уйдет на то, чтобы разобраться что есть что. «Видение» должно быть прямым, потому что воин не может тратить своего времени на то, чтобы расшифровывать увиденное им самим. Видение это видение, потому что оно прорывается через всю эту ерунду.
Я спросил его, не думает ли он, что мое видение было в действительности только галлюцинацией. Он был убежден, что это было видением из-за сложности деталей, но что к данному случаю оно не подходило.
— Ты думаешь, что мое видение объясняет что-нибудь? — спросил я.
— Наверняка. Но я не стал бы пытаться расшифровывать его, если бы я был тобой. В начальных этапах видение смущает, и легко в нем потеряться. По мере того, как воин становится туже, однако, его видение становится тем, чем оно должно быть — прямым знанием.
Пока дон Хуан говорил, у меня произошел один из тех любопытных провалов в ощущении, и я ясно почувствовал, что я вот-вот сниму завесу с чего-то такого, что я уже знал. Но это мне не удалось, потому что все стало очень туманным. Я понял, что погрузился в борьбу с самим собой. Чем больше я старался определить или достичь этого ускользающего кусочка знания, тем глубже оно тонуло.
— Это видение было слишком... Слишком зрительным, — сказал дон Хуан.
Звук его голоса встряхнул меня.
— Воин задает вопрос и через свое видение он получает ответ. Но ответ прост. Он никогда не осложняется до степени летающих французских пуделей.
Мы посмеялись над этой картиной, и полушутя я сказал ему, что он слишком прям, что любой проходящий сквозь то, через что я прошел сегодня утром, заслуживает крошки снисхождения.
— Это легкий выход, — сказал он. — это путь индульгирования. Ты навешиваешь мир на то чувство, что все для тебя слишком много. Ты не живешь как воин.
Я сказал ему, что есть слишком много граней того, что он называет путем воина, и что невозможно выполнять их все. И что значение этого стало ясно только тогда, когда я встретился с новыми моментами, где должен был прилагать его.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Воскресенье, 29.04.2012, 22:26 | Сообщение # 97
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Правилом большого пальца для воина, — сказал он, — является то, что он делает свои решения столь тщательно, что ничего из того, что может произойти в результате их, не может его удивить, а уж тем более истощить его силу.
Быть воином означает быть смиренным и алертным. Сегодня от тебя ожидалось, что ты будешь следить за сценой, которая разворачивалась у тебя перед глазами, а не размышлять о том, каким образом это возможно. Ты сконцентрировал свое внимание не на той вещи
. Если бы я хотел быть с тобой снисходительным, то я легко мог бы сказать, что поскольку это произошло с тобой впервые, ты не был готов.. Но это недопустимо, поскольку ты пришел сюда как воин, готовый умереть. Поэтому то, что произошло с тобой сегодня, не должно было застать тебя со спущенными штанами.
Я заключил, что моей тенденцией было индульгировать в страхе и замешательстве.
— Скажем, что правилом большого пальца для тебя должно быть, что когда ты приходишь встречаться со мной, ты должен приходить, готовый умереть, — сказал он. — если ты приходишь сюда готовый умереть, то не будет никаких падений и никаких незваных сюрпризов, и никаких ненужных поступков. Все должно мягко укладываться на свое место. Потому что ты не ожидаешь ничего.
— Это легко сказать, дон Хуан. Однако я нахожусь на том конце, который принимает. Я должен жить со всем этим.
— Это не означает, что ты должен жить со всем этим. Ты являешься всем этим. Ты не просто терпишь это на какое-то время. Твое решение объединить силы с этим злым миром магии должно было сжечь все тянущиеся чувства замешательства и дать тебе силы, чтобы провозгласить все это своим миром.
Я чувствовал раздражение и печаль. Действия дона Хуана вне зависимости от того, насколько я был подготовлен, воздействовали на меня таким образом, что каждый раз, когда я приходил с ним в контакт, мне не оставалось никаких отступлений, а только действовать и чувствовать подобно полуразумному существу. На меня нахлынула волна ярости, и я больше не хотел писать. В этот момент я хотел разорвать свои записки и бросить все это в урну. И я сделал бы так, если бы не дон Хуан, который засмеялся и схватил меня за руку, останавливая меня.
Насмешливым голосом он сказал, что мой тональ опять собирается одурачить сам себя. Он порекомендовал, чтобы я пошел к фонтану и плеснул себе воды на шею и уши.
Вода успокоила меня. Долгое время мы молчали.
— Пиши, пиши, — подтолкнул меня дон Хуан дружеским тоном.
— Скажем так, что твоя записная книжка — это единственная магия, которая у тебя есть. Разорвать ее это еще один способ открыть себя своей смерти.
Это будет еще одним твоим взрывом, шикарным взрывом в лучшем случае, но не изменением.
Воин никогда не покидает острова тональ. Он использует его.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Воскресенье, 29.04.2012, 22:30 | Сообщение # 98
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Это твой мир, ты не можешь этого отрицать. Бесполезно сердиться и разочаровываться в самом себе. Все, что в данном случае происходит это то, что тональ ушел во внутреннюю битву. Битва внутри собственного тоналя одно из самых нежелательных состояний, о каких я могу подумать. Тугая жизнь воина предназначается для того, чтобы закончить эту битву. Для начала я обучил тебя как избегать изношенности и измотанности. Теперь в тебе нет больше войны. Нет в том смысле, в каком она была. Потому что путь воина это гармония между действиями и решениями сначала, а затем гармонии между тоналем и нагвалем.
В течение всего того времени, как я тебя знаю, я говорил, обращаясь как к твоему тоналю, так и к твоему нагвалю. Именно таким способом должны вестись наставления.
В начале следует разговаривать с тоналем. Потому что именно тональ должен уступить контроль. Но он должен это сделать с радостью. Например, твой тональ уступил часть контроля без особой борьбы, потому что для него стало ясно, что если бы все осталось так, как было, то целостность тебя к этому времени погибла бы. Иными словами, тональ настраивают так, чтобы он должен был отдать ненужные вещи, подобные важности самого себя и индульгированию, которые только приводят его в беспорядок. Вся беда в том, что тональ цепляется за эти вещи в то время, как он должен был бы быть рад освободиться от этой ерунды. Задача поэтому состоит в том, чтобы убедить тональ стать свободным и подвижным. Вот что нужно магу прежде всего остального — сильный свободный тональ. Чем сильнее он становиться, тем менее он приникает к своим деяниям, и тем легче его сжать. Поэтому то, что произошло этим утром, заключалось в следующем. Я увидел возможность сжать твой тонналь. На мгновение ты был рассеян, спешил, не думая, и я схватился за этот момент, чтобы толкнуть тебя.
В определенные моменты тональ сжимается, особенно когда он раздражен. В действительности одной из особенностей тоналя является его застенчивость. Его застенчивость в действительности не является важным делом; но есть определенные моменты, когда тональ застают врасплох, и его застенчивость неизбежно заставляет его сжаться.
Этим утром я схватил мой кубический сантиметр шанса. Я заметил открытую дверь той конторы и толкнул тебя. Толчок тут был техникой для сжатия тоналя. Толкнуть следует в точный момент. Для этого, конечно, нужно знать, как видеть.
Когда человека толкнули, и его тональ сжался, его нагваль, если он уже в движении, вне зависимости от того, как мало это движение, захватит власть и произведет необычайные дела. Твой нагваль захватил власть этим утром, и ты оказался на рынке.
Секунду он молчал. Казалось, он ожидал вопросов. Мы взглянули друг на друга.
— Я действительно не знаю как, — сказал он, как бы читая мою мысль. — нагваль способен на невообразимые дела, это все, что я знаю.
Этим утром я просил тебя следить. Сцена перед тобой, чем бы она ни была, имела неизмеримую важность для тебя. Но вместо того, чтобы последовать моему совету, ты индульгировал в жалости к самому себе и замешательстве и не следил.
Некоторое время ты был целиком нагвалем и не мог говорить. Это было временем, чтобы следить. Затем, мало-помалу, твой тональ опять взял верх и вместо того, чтобы ввергнуть тебя в смертельную битву между твоим тоналем и нагвалем, я привел тебя сюда.
— Что там было, в этой сцене, дон Хуан? Что там было такого важного?
— Я не знаю. Это случилось не со мной.
— Что ты имеешь в виду?
— Это был твой опыт, а не мой.
— Но ты же был со мной, правда?
— Нет, не был. Ты был один. Я неоднократно говорил тебе, чтобы ты следил за всем, потому что сцена была только для тебя.
— Но ты же был рядом со мной, дон Хуан.
— Нет не был. Но бесполезно говорить об этом. Что бы я ни сказал, не будет иметь смысла, потому что в эти моменты мы находились во времени нагваля. Дела нагваля можно наблюдать только телом, но не разумом.
— Если ты не был со мной, то кем или чем был тот, кого я считал тобой?
— Это был я, и в то же время меня там не было.
— Где же ты был тогда?
— Я был с тобой, но не там. Скажем так, что я был рядом с тобой, но не в том именно месте, куда нагваль тебя перенес.
— Ты хочешь сказать, что не знал о том, что мы находились на базаре?
— Нет, не знал. Я просто тащился рядом, чтобы не потерять тебя.
— Но это действительно страшно, дон Хуан. — Мы были во времени нагваля, и в этом нет ничего страшного. Мы способны на куда большее, чем это. Такова наша природа как светящихся существ. Нашей пробоиной является то, что мы настойчиво стремимся оставаться на своем монотонном утомительном, но удобном острове. Тональ это обыватель, а он не должен таким быть.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Воскресенье, 29.04.2012, 22:34 | Сообщение # 99
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
— Известно, что подобные вещи происходят, — сказал он. — нагваль, научившись однажды выходить на поверхность, может причинить большой вред тоналю, выходя наружу без всякого контроля. Однако твой случай — особый. У тебя талант индульгировать в такой преувеличенной манере, что ты бы умер и даже не сопротивлялся бы этому. Или еще хуже, ты даже бы не осознал, что умираешь.
Я сказал ему, что моя реакция началась, когда он спросил меня, чувствую ли я, что сделал мой нагваль. Я подумал, что я в точности знаю, о чем он говорит, но когда я попытался описать то, чем это было, оказалось, что я не могу мыслить ясно. Я испытал ощущение пустоты в голове, почти безразличия. Как если бы мне на самом деле ни до чего не было дела. Затем это ощущение переросло в гипнотизирующую концентрацию, казалось весь я был медленно высосан. То, что привлекло и захватило мое внимание, было ощущением, что передо мной вот-вот раскроется огромный секрет, и что я не хочу, чтобы что-либо мешало такому раскрытию.
— Что собиралось быть раскрыто тебе, так это твоя смерть, — сказал дон Хуан. — в этом опасность индульгирования. Особенно для тебя. Потому что ты естественно настолько все преувеличиваешь. Твой тональ настолько талантлив в индульгировании, что он угрожает целостности тебя самого. Это ужасное состояние существа.
— Что я могу сделать?
— Твой тональ должен быть убежден разумом, твой нагваль — действиями. Пока они не сравняются друг с другом, как я тебе говорил, тональ правит и тем не менее он очень уязвим. Нагваль, с другой стороны, никогда или почти никогда не действует, но когда он действует, он ужасает тональ.

Этим утром твой тональ испугался и стал сжиматься сам собой, и тогда твой нагваль стал захватывать верх.
Мне пришлось одолжить ведро у фотографов в парке, чтобы загнать твоего нагваля как плохую собаку обратно на его место. Тональ должен быть защищен любой ценой. Корона должна быть с него снята, однако он должен оставаться как защищенный, поверхностный наблюдатель.
Любая угроза тоналю обычно оканчивается его смертью. А если тональ умирает, то умирает и весь человек. Из-за его врожденной слабости, тональ легко уничтожить, и поэтому одним из искусства равновесия воина является вывести на поверхность нагваль для того, чтобы уравновесить тональ. Я говорю, что это искусство, потому что маги знают, что путем усиления тоналя может появиться нагваль. Видишь, что я имею в виду? Усиление называется личной силой.
Дон Хуан поднялся, потянулся руками и выгнул спину. Я начал подниматься сам, но он мягко толкнул меня обратно.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
FagotДата: Воскресенье, 29.04.2012, 22:35 | Сообщение # 100
Пустой
Группа: Администраторы
Сообщений: 6057
Репутация: 42
Статус: Offline
Quote (Fagot)
Усиление называется личной силой.

Вот точное определение.


Мне как-то всё равно, как я выгляжу в ваших глазах.
В своих я выгляжу великолепно, это главное.
 
Форум » Дедушка Карлос » Отжатый Карлос » "СКАЗКИ О СИЛЕ" ("Карлос Кастанеда.")
Страница 2 из 3«123»
Поиск:


Copyright MyCorp © 2017